Когда тоска сдавила грудь до боли…

Когда тоска сдавила грудь до боли,

Да так, что стал весь белый свет не мил,

Когда устал играть чужие роли,

А стать собой не оставалось сил,

Тогда пришёл я к ней. И, словно книгу,

Открыл ей душу, вырвав из груди,

И попросил: «Меня, глупца, расстригу,

Ты, если сможешь, строго не суди…»

Она ответила, что нас рассудит

Лишь только время; что всему свой срок;

Что мой роман души читать не будет,

Тем более что нужно – между строк;

И чтоб воображению больному

Не потакал – ведь так сойдёшь с ума…

И, вскинув бровь, она ушла к другому,

Кто душу показал, как cinema.