·
6 мин

Первый. Первая.

Первый Первая - сашасабельников, сабельников

Первый смотрел на неё и не мог понять, как у неё так выходит


Первая совсем не стеснялась подставлять себя под его пристальный, в чьём она хорошо читала жажду оставить себе хоть форму цветка, если запах цветка — собственность сада


Но быть чьей-то — ведь не противоречье к свободе

И Первая его желанию была рада


Первая смотрела на него и хотела узнать, как такое возможно


Хранить внутри больше, чем может вместить, зауженный преднамеренным росчерком, белковый чертёж его унаследованных ограничений и необратимостей


И, смотря на него, к себе примеряла так неотложно

Этот мир какой угодно вместимости


Первая мечтала о платье цвета вечернего солнца над штилевым морем


Таком, что сияло бы почти так же ярко, как сам круг, поджигающий травы, волосы, пики гор, оголённых плечей и, конечно же, сердце склонное к возгоранию


Бессильные бы сравнили такие мечты с горем

Она — сравнивала с заданием


Первый мечтал о стали и силе и, если не равным, то хоть — их доменом


Так, чтобы поднять руку и знать, что за спиной —уже тысячи поднятых рук в подражание, в разделённости, в единстве перед возможностью выстоять, где не положено было


И собирался преследовать, пока выпуклы вены

И пока их содержание не остыло


Первый и Первая проводили ночи и, что чаще, дни близко один к одному


Стоя перед взглядным голодом к настоящему взявшись за руки, а, в пути — радуясь случаю близости, выпадающему, по легендам, реже осадков из белого шёлка


Но в один из дней, они увидели в утра белом дыму

Вдали силуэт, тонкий, словно иголка


Он не стал значительно толще приблизившись, кажется, так, я помню


И сохранил странность пропорций, что вряд ли важно для этой истории, вообщем, он, не представившись, сразу спросил, хотят ли они получить то, что желают


Она — наклонила голову, ли смущённо, ли скромно

Он — застыл будто, ли в опору, ли в сваю


А тонкий, не дождавшись ответа, сказал, примерно, то, что звучит как:


«Вы желаете слишком разного и стоит подумать, прежде, чем самонадеянно направляться в разные стороны вместе, это я вам скажу, с приемника полным правом


Ни одно золото не сразу и в кольцах и в слитках

И только в легенде можно выжить двуглавым


Только лжецы скажут вам, что это возможно — так объединиться»


И тонкий закутался в свой пыльник из полупрозрачного, разбавленно-недомолочного, бледного, подрагивающего на холоднеющем северном ветре тумана


В ожидании, как знаков желает пустая страница

Или послушники – белошкурностей сана


Ничего ему не ответила Первая. И Первый ему ничего не ответил.


И тонкий, пожав свои плечи, поджав выцвевшие до не столько из, вот-вот, оттолкнувшейся от оттеночного монохрома, сколько падающей в него обратно пастели


Ушёл, продолжая вслух о невозможности пе’тель

В случае, когда оба пути — параллели


Первый сразу сказал Первой: «Он не прав. Моему сердцу лучше знать.»


Первая, конечно же, сказала в ответ что-то этому близкое, но, даже не призадумавшись, что удивило Первого не меньше, чем то, что он и ждал от неё такого ответа


Поцелуи теперь так же жгли, но уже — как печать

Первая думала, оба ли чувствуют это


Первый думал, что ничьи и никакие слова не имеют над ними силы


Первая смотрела на Первого и удивлялась, как такое возможно, быть настолько другим, настолько, пусть и прекрасно, далёким, настолько отданным в руки того, что «не она»


Ночью Первая видела их на дне одной и той же могилы

А Первый их видел в могиле одного и того же дна


Я, пожалуй, здесь отойду, подслушивать — почти, как читать дневники


Тем более, Первая, кажется, вот-вот заплачет, говоря, что ей не нужно ни одно платье, если ценой ему будет расставание с Первым, а он — перебивая её, ей говорит


Что ни одна, известная ему, сила не стоит её руки

Но слёзы, пока не потекут, закрывают вид


Но манифесты, высказанные не к месту, теряют в весе мгновенно


Но касания переходят границу от близости до её нарушения всего за один-два коротких, прерванных странным чувством потери опоры, вдоха и через несколько дней...


Я сказал «дней»? «Лет» же! Хоть это — второстепенно.

Так же, как например, цвет огней


Которыми были освещены оба, встретившись через, кажется, вечность


Первый был действительно твёрже стали — от движений до взгляда, на Первой было алое платье, оставляющее в глазах любого пятно в форме талии Первой на много минут


Сказать, что они не узнали друг друга — библиотечность?

Сказать, что узнали — понизить сонату в этюд?


Память не всегда на моей стороне, и я, кажется, в этот раз спутал немного:


Они больше не встретились никогда, но Первого видели таким слабым, что каждый желал по-сильнее пнуть, повинуясь хищной, наследованной через циклы, природе


А Первая носила исключительно платья цвета пыльной дороги

И все были довольны. И они тоже ….вроде


Нет, кажется, я снова ошибся: Первый, одевая доспех всё ждал, что хоть раз


В нём блеснёт отражение цвета вечернего солнца над штилевым морем. И, однажды, блеснуло, но это было не платье Первой, а настоящее солнце на берегу


А шелка её платья отражались в другой паре глаз

И другой неумело ловил её, когда она падала на бегу


И другой говорил ей тоже самое, что и Первый, но… я снова! я снова забыл!


Было так: Тонкий ушёл, Первый посмотрел на того, кого любит так сильно, что даже автор истории не смог удержаться и вытер ладонью след на шершавой щеке


И сказал: «Ни один преемник, такого не заслужил»

А Первая: «Догоним? У нас ещё есть по строке...»


Тонкий был больше, чем удивлён, что они были искренне с ним согласны


И что, несмотря на то, что это правда (преемники знают), двое всё-таки попытаются, взявшись за руки, пройти свои линии вдоль берега, пока солнце их ещё не остыло


И Тонкий первый раз за тысячу лет улыбался закату (на её платье. красный)

И тому, что вспомнил теперь, как выглядит настоящая сила
















0
0
33
Подарок
Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий
Сегодня читают
Ryfma
Ryfma - это социальная сеть для публикации книг, стихов и прозы, для общения писателей и читателей. Публикуй стихи и прозу бесплатно.