Рождественское

он приходит не вовремя, значит ему всё равно.

или, может, стоит, выжидая, за каждою подворотней,

чтоб поддеть носком, проходя, когда ты в говно,

чтоб спросить, ухмыляясь: ну что, чувак, не сегодня?

он ломает грудину, да так, что разносится треск.

будит пьяных соседей в протухших клетках общаги.

ты просил опрометчиво света, но этот блеск

мелким крошевом снега в слепые глаза осядет.

он, похоже, маньяк, с циркулярной пилой на весу,

что кромсает на кружево детские тонкие руки,

или сам, как младенец, брошенный мамкой в лесу,

отрывающий лапки жукам и крылья стрекозам со скуки.

он приходит как Санта разряженный в новый год,

только ты, как обычно, не в списке его любимцев.

этот праздник не твой, да и мир, похоже, не тот.

ложка дёгтя, в коробке с лего — брачок, некондиция.

ты, конечно, уверен, что жизнь — закольцованный в вечность геймплей.

и что каждая дверь в этом доме — портал вездесущего ада.

ты один это видишь — что миллиарды безликих людей

пророисованы явно наспех, бездарно, косо и слабо.

ты, конечно, уверен, что можешь вызвать его на бой.

по ночам кричишь в его небо, вбивая костяшки в стенку.

ты давно всё понял. ты знаешь, кто он такой.

все его имена и никнеймы, пароли, явки, расценки.

растекается грязью слез по стеклу декабрь.

ты ошибся в одном — в этом мире ты не один,

вас уйма.

и на месте его ты рождаться бы здесь не стал.

может, был бы и прав.

но вот Он пошёл — и за каждого умер.