Наташа Мурштейн

Голуби купались в луже. Улетели
обрывком свободы. И день недели
второй с конца приготовил время
к расстрелу. Возложил на меня бремя

По улицам
неопознанным объектом среди прохожих,
ненужной родинкой на общественной коже
я шатаюсь до воды из носа. А потом