Марина Дятлова

Снегами укрыты далекий лес
И близкие берега –
Она приносила мне сто чудес
В горячих своих руках.

Божественна ты, темная пучина,
где свет растерзан на уколы звезд!
Вот я бреду и Ангелом покинут
и с Демоном своим как будто врозь.

Она уйдет и с ней уйдут все чувства,
Не будет боли, ревности, тоски.
Она уйдет и в доме станет пусто,
Осиротеют сразу две руки…

Я не пользуюсь пудрой, под маску лицо не прячу.
Никаких броских платьев и тонких шпилек.
Я люблю себя, Господи, настоящей.
Я люблю себя честной и очень сильной!

… и если упасть, то нельзя разбиться.
И если казаться – нельзя не быть…
Я вижу печаль и тоску на лицах
Идущих по краю моей судьбы

Он проснулся сегодня рано,
Отряхнулся от звездной пыли...
И, совсем позабыв про раны,
Он шагнул из окна без крыльев.

Смерть приходит в обличиях разных, ко мне - в твоем.
У нее та же поступь и тот же волшебный взгляд,
от которого что-то внутри у меня целый день поет
и как будто уходит на миг из-под ног земля.

Мне выпало быть радостной и звонкой,
смешливой даже, если я грущу.
Мне выпало быть взрослым и ребенком,
и женщиной, пускай совсем чуть-чуть.

Ни боли, ни скорби, одно дождевое эхо
и шумом воды наполняет зал,
где раньше любой уголок был пронизан смехом,
где прежде не видели слез в глазах.

Не надо стрелять по тому, кто всем сердцем верит
В запретное чудо, в добро, красоту и сказки.
Не надо бояться больной и хромой химеры.
Мой внутренний зверь, хоть уродлив, но очень ласков.

Из самых мрачных дум, соткав свой сон чудесный,
ты горестно вздохнешь и вновь не ляжешь спать,
покуда лунный свет, лаская свод небесный,
сжимает твой талант в уродливых тисках.

Скомкан лист почти до крика.
Лоб морщинистый в ладонь.
Но часы изволят тикать,
Прогоняя жизнь и сон…

Коллекция чудовищ на продажу?
Себя я выставлю на показ.
Пройдемся, как по залам Эрмитажа,
и я начну свой сказочный рассказ

Туманней утро. Холоднее ночи,
где свет струится по сырой земле.
И грусть, легко читаема меж строчек
в любой из книг, лежащих на столе.

Скромен дом из ветра и воды
там, где берега не видно...
Для меня все это нынче ты...
Я к тебе и к этому привыкну...

Двурогий силуэт луны, обрывок сна
на скомканной странице
И слышно, как вздыхает тишина,
И видно дым, что к потолку стремится.

Я давно не раскрываю шторы,
не смотрю на город за окном,
потому что я люблю лишь море
в мертвый штиль и в полный жизни шторм.

Посмотри на меня, темноглазый,
а ты знаешь какою тоской
я не полнилась в жизни ни разу?
Той, что вдруг ощутила с тобой!

Дождь за окном. Привычен
долгий и мрачный день.
Чиркнешь в надежде спичкой -
вздрогнешь, увидев тень.

Из под ног уплывает земля,
забываются лица, сюжеты -
я уйду, и о чем не моля,
но молясь за закат и рассветы,

Море терзает душу,
каждой волной врезаясь
в скалы, что ветер сушит,
в небо, что носит стаю,

В моем молчаньи нынче больше жизни,
чем в громком крике, монологе, лжи -
в нем глубина невыразимой мысли
существования души.

Дай мне, Господи, не пропасть,
там где боль и мирская страсть
коротают в тревоге дни,
там, где вместе все, но одни,

Снова простуда и голос опять хрипит.
Слабость и ярость никак не дают забыться.
Город расслаблен, он тихо и мирно спит.
Я же листаю дворы его, как страницы.