Владимир Луговской

Ночь пройдет, и станет ясно вдруг:
Не нуждаюсь я в чужой заботе.
Полечу куда-нибудь на юг
В старом, неуклюжем самолете.

Сегодня ночью
ты приснилась мне.
Не я тебя нянчил, не я тебя славил,
Дух русского снега и русской природы

Черная, холодная
полоса на море.
На дорожке сада
отпечатки каблуков.

Нет,
та, которую я знал, не существует.
Она живет в высотном доме,
с добрым мужем.

_А.Ф.
Луговcкому
Та ночь началась нетерпеньем тягучим,
Тяжелым хрипением снега

Как морозит! Как морозит!
Вечер, лампы, хруст шагов.
Фонарей далеких россыпь
У гранитных берегов.

Вращалась ночь. Была тяжка она.
Над палубой давила парусину.
И шесть часов сопровождала нас луна,
Похожая на ломтик апельсина.

Волны стелют по ветру свистящие косы,
Прилетают и падают зимние тучи.
Ты один зеленеешь
на буром откосе

Я помню:
В детстве, вечером, робея,
Вхожу в столовую —
И словно все исчезли

В час предутренний видишь всю жизнь позади,
Шелест, шум, голоса окружают тебя,
И забытая страсть колыхнулась в груди,
И летят журавли, в поднебесье трубя.

Вадим ехал скоро, и глубокая,
единственная дума, подобно
коршуну Прометея, пробуждала
его и терзала его сердце.

Легкая ночь.
Прощальная ночь.
Месяц висит
Клыкатый.

Мальчики заводят на горе
Древние мальчишеские игры.
В лебеде, в полынном серебре
Блещут зноем маленькие икры.

Когда ты спишь,
Когда ты спишь, моя милая,
Когда ты спишь,
подложив под голову сон,

Какая тишина!
Ножи стучат на кухне,
Звенит, поет далекая пила.
И этот вечер, как всегда, потухнет

Итак, начинается песня о ветре,
О ветре, обутом в солдатские гетры,
О гетрах, идущих дорогой войны,
О войнах, которым стихи не нужны.

Если б я в бога веровал
И верой горел, как свеча,
На развалинах древнего Мерва
Я сидел бы

Потемнели, растаяв,
лесные лиловые тропы.
Игорь, друг дорогой,
возвратился вчера с Перекопа.

Ты строишь, кладешь и возводишь,
ты гонишь в ночь поезда,
На каждое честное слово
ты мне отвечаешь: «Да!»

Поманила пальцем.
Убежала.
Сны окончились.
Кругом — темно.

Спасибо — кто дарит.
Спасибо тому,
Кто в сети большого улова
Поймает сквозь качку

Луна стоит на капитанской вахте,
На триста верст рассыпался прибой.
И словно белая трепещущая яхта
Уходит женщина, любимая тобой.

Ты осторожно закуталась сном,
А мне неуютно и муторно как-то:
Я знаю, что в Пулкове астроном
Вращает могучий, безмолвный рефрактор,

Дорога идет от широких мечей,
От сечи и плена Игорева,
От белых ночей, Малютиных палачей,
От этой тоски невыговоренной;