Leonid Inberg

Когда бы я был прагматичен и прост
И исходил бы из чёткости правил,
То я бы оставил нетронутым холст,
То есть не трогал, как есть бы оставил.

Любовь моя, провинция! Поникшие дома
Скалой стоят поблизости у местного ларька.
Бреду по тихой улице, шагая ровно в такт
Той песенке, что кончится, вступая в полумрак.

Сон пополудни, сон без рассвета:
Солнце закатное рвёт треугольник
Тени бесплотной, щели паркетной,
Как сзади тихо подкравшийся школьник

Бушует время, склочный немощный старик,
Секундной стрелкой отстукивая дробь.
Он знает всё: часы любви, пустой борьбы
Амбиций, легко расколотых о лоб.

Пластмассовый мир, потайное окно,
Растерзанный свет на бортах жалюзи.
Разгулье теней по веткам метро
До часу утра, а то и шести.

(посв.)
Вредная, стыдливая привычка –
Встречать и помнить лёгкость, красоту.

Грустит фонарь, изломанный апостроф,
Без повода, без ясности, без вздоха.
И грезится ему скалистый остров,
Где солнечного света очень много.

Знакомство сакуры роскошной
И капель скромности росы
Я видел через мост нарочно,
На землю обронив холсты.

Насколько юн, настолько обезбашен
В порывах светлой, искренней любви:
В руках моих застывший шорох платья,
Девичий стон касается двери.

Нема, скучна, отчаянно нелепа,
Едва проснувшись ото сна,
Стучит в окно, и словно бы робеет
Заиндевевшая весна.

От бессонницы мается облако,
Теряет в полуночи снег.
И фонарная линия тонкая
На окнах играет в забег.

Одна лишь строчка: «Не прощаюсь»
Сочится в скомканном листе.
В строке ты вся, ты вся такая,
Но в этот раз дом опустел.

Берег, домик акварельный,
Океанская волна.
Стон над смятою постелью
Отозвался на часах.

Продольная линия паркинга,
Бордюра продольная линия
Меняют кварталы на «спальные»,
Где люди живут счастливые.

Февраль на время оживает,
Даря тепло по выходным.
Высокий снег ещё не тает,
Лежит на улицах глухих.

Чайки парят над причалом, противно, заразы, кричат,
Волны грохочущим валом таранят высокий причал:
Лодки сплотившись трясутся, вздрогнул от ветра барак,
Кем-то оставлена бутса, песком она влажным полна.

Черна звезда, могучий исполин,
На землю смотрит тусклым взглядом,
А там внизу – цветущие сады
Объяты ливнем беспощадным.