Игорь Вайсман

от ·
Александру Иликаеву, аристократу & эстету
1. Моё дело
– Вы не видели Виктора?
– Которого?
– Да книжника.

от ·
Александру Иликаеву, аристократу & эстету
1. Моё дело
– Вы не видели Виктора?
– Которого?
– Да книжника.

от ·
Этюды о малодушии
Из цикла «Достоевщина ХХ1 века»
В обычном многоквартирном доме на оживлённой улице жили мать, старая пенсионерка, и её взрослый сын. Мать знали как исключительно добрую, отзывчивую и сострадательную женщину. Про сына говорили: «Яблоко от яблони недалеко падает».
Недалеко? Но ведь всё же на какое-то расстояние! Только измерить это расстояние никому и в голову не пришло.
А дело происходило в «лихие» девяностые. Сын потерял работу и теперь целыми днями занимался её поисками. «Дожили до безработицы! – ворчал он. – Разве нормальная власть такое допустила бы!»

от ·
"Женщины - это такой предмет!.. Одни глаза их такое бесконечное государство, в которое заехал человек - и поминай как звали!" Н.В.Гоголь
Сознаюсь: грешен! Вовсе не глаза возбудили поначалу мой пристальный к ней интерес. Мужчин в женщинах привлекают…ну, известно что. А ее глаза я первое время вообще представлял довольно туманно. Даже не знал, какого они цвета. Позор, да и только! Если бы я знал тогда, во что выльется этот мой обычный мужской интерес!..
Мое любопытство стремительно росло, и вот однажды я задался целью выяснить, какого же все-таки цвета у нее глаза. И для этого подстроил «случайную» встречу.
- Ага! Карие! – Мой любимый цвет!..
…Вот только вместе с цветом я увидел в них и многое другое. Очень много всего! И оттого, наверное, мой банальный интерес быстро и незаметно, не спросив у меня: а нужно ли мне это? – перерос в нечто качественно иное.

от ·
Вот уже который год с высоких трибун, газет и экранов телевизоров доносится: «Нам надо поднять патриотизм!»
Когда говорят, что кого-то надо поднять, понимаешь так, что он лежит. И тут же представляешь себе безобразно пьяного, валяющегося в грязной луже.
Но патриотизм не пьяница, он просто сильно хворает. Так сильно, что без посторонней помощи встать уже не в состоянии.
Что мы обычно делаем с валяющимся на земле человеком? Пытаемся его поднять. Вот и с патриотизмом, очевидно, следует поступать так же.
Однако выясняется, что возни с ним не меньше, чем с пьяным. Ты его поднимаешь, ставишь на ноги, но чуть отвернулся, глядь – он опять валяется.

от ·
Оказывается, мы живем в эпоху господства нуля. Это первыми обнаружили писатели-фантасты, которые изобрели «ноль-стиль». В нем ни характеров, ни героев, ни психологии, ни мысли, ни лирики, ни художественности. Все действующие лица одинаковы, безлики и
безжизненны. Они то ли роботы, то ли зомби, но преподносятся как нормальные люди. Читателям предлагается просто следить за ходом событий – чем все закончится. Очевидно, творить такую литературу может только ноль-писатель, а читать – ноль-читатель.
Фантасты вскрыли самую суть нашего времени. Включите радио! Что вы там услышите? Ноль-песни, в которых ноль-музыка соединилась с ноль-словами. Их написали ноль-композиторы с ноль-поэтами, исполняют ноль-певцы и слушают ноль-слушатели. Они часто посещают дискотеки, где танцуют ноль-танцы. А также ходят в кинотеатры, где смотрят супер-современные ноль-фильмы.
Киоски забиты ноль-газетами и ноль-журналами. Телевизор сутками потчует ноль-сериалами, ноль-передачами и ноль-дебатами.
Лидеры нации с непоколебимыми, как скала, лицами преподносят массам чистый ноль как истину в последней инстанции.

от ·
«Нищета и беззащитность – вот враги творчества! Неустроенность быта, работа по ночам и на кухне, спешка, долги, куча приобретённых на почве всего этого болезней, десятки нереализованных планов, лежащих на сердце твоём давящим грузом, бесконечные проблемы и работа, когда отдыхаешь по-настоящему только в реанимационной палате, презирающие тебя чиновники, которые, как милиционер, особо рады покуражиться над тобой, не любящие тебя из-за твоей беспомощности женщины…»
Флорид Буляков
Королю Норвегии Харальду V Ваше Величество! К Вам нижайше обращается литератор Василий Бедолага из уральского города Дымящие Трубы. Поводом к этому стал сюжет, недавно показанный по российскому телевидению, про то, в каких условиях содержится в заключении террорист Андреас Брейвик, убивший более 70 человек. Условия, я Вам скажу, просто райские: апартаменты, бесплатное трехразовое питание, медицинское обслуживание за счет государства, библиотека, интернет, телевизор. О такой жизни можно только мечтать! Мои жизненные условия в сравнении с вашим заключенным иначе как каторгой не назовешь, хотя я и на свободе. Судите сами! Я литератор, моя задача, стало быть, писать книги. Но заниматься своим делом удается далеко не всегда, можно сказать, по праздникам. Львиная доля времени уходит на зарабатывание денег и бытовые нужды. Литературным трудом, увы, у нас много не заработаешь. Несколько раз в год меня публикует местная газета и выплачивает гонорар по 200 – 300 рублей. А чтобы тебя опубликовали в каком-нибудь сборнике, нужно уже самому платить и побольше. О выходе же авторской книги можно только мечтать – слишком дорого. Чтобы как-то существовать, приходится заниматься нелюбимым делом, вкалывать как папа Карло. И выбора особого нет. Мне досталась должность сторожа склада автомобильных колес с окладом 6 тысяч рублей в месяц. Половина этих денег уходит на коммунальные услуги, а на оставшуюся сумму прожить тяжеловато. Остается подрабатывать – где дворником, где грузчиком. И ездить в разные концы города, тратя уйму времени на переезды, ожидания транспорта и стояние в пробках. Питаюсь я очень скромно, – ваш Брейвик загнулся бы на таких харчах. Одеваюсь – только в б/у, которое по дешевке покупаю у алкоголиков. У них же приобретаю и другие необходимые вещи. Не удивительно, что меня иногда принимают за бомжа, хамят, гонят прочь или наоборот – дают милостыню. В общественном транспорте молодые девушки стараются не садиться рядом со мной. Я лезу из кожи, стараюсь как можно меньше времени тратить на быт – готовлю пищу на несколько дней, стираю и убираюсь раз в неделю. И все равно времени на литературу – то, чем я должен заниматься, ради чего живу – остается совсем немного. Да и после того, как за день набегаешься и навкалываешься, сил и желания что-то творить уже не остается. Приближается моя пенсия, но она не намного облегчит мое существование, так как будет минимальной. Это не оттого, что я мало работаю, а оттого, что частные работодатели не оформляют на работу. Стало быть, нет ни пенсионных отчислений, ни отпусков, ни больничных. Пуще всего на свете я боюсь заболеть. Это станет катастрофой, потому что качественное лечение мне не по карману, а бесплатное не поможет. У меня выпало больше половины зубов, но восстановить их совершенно нереально – не по доходам! Приходится не смеяться на людях и не улыбаться слишком широко. Все это наносит непоправимый вред моему творчеству. Я задумал пять романов, но так как времени засесть за них все нет и нет, а годы идут, я элементарно забыл, о чем хотел написать. Некоторые приятели советуют мне жениться, говорят, что таким путем я решу хотя бы свои бытовые проблемы. Однако, надо сказать, что мужчины вроде меня не пользуются авторитетом у женского пола. Боюсь также, что женившись мне будет вообще не до творчества. Ваше Величество! Проявите королевскую милость – посадите меня в норвежскую тюрьму. Пожизненно! К сожалению, заслужить это – совершить преступление – я не в состоянии. Я литератор, а не убийца. Да даже если б и был в состоянии, меня бы депортировали в российскую тюрьму, где писать уже не придется. Я не самый плохой литератор. В интернете у меня есть постоянные читатели. Они пишут мне хвалебные отзывы. То же происходит и на творческих встречах. И вот вместо того, чтобы радовать их новыми произведениями, я трачу время черт знает на что! Просто гроблю свое творчество и себя как личность. Уповаю на Вашу королевскую милость, Ваше Величество. Со своей стороны приложу все усилия для пользы вашей стране. Коли уж нашей стране литераторы не нужны, то пусть у нее одним из них станет меньше, а в Норвегии больше. С нетерпением жду решения своей судьбы Вашим королевским Величеством. Нижайше Ваш Василий Бедолага, литератор. 13 декабря 2013 года, г. Дымящие Трубы, Россия.

от ·
«В Китае старое раскидистое дерево никто
не осмелится срубить, даже если оно мешает
строительству».
Кирилл Покедов. Что такое фэн-шуй и как
действительно выглядит китайский образ

от ·
Зимой, в стужу, когда ветер задувал снег даже под одежду, Сашка ездил устраиваться на работу.
Когда он шёл обратно, недалеко от остановки трамвая увидел занесённого снегом кота. Тот был рыжим, но теперь казался белым с жёлтыми вкраплениями.
- Это что ж тебя в такую непогоду выбросили? – воскликнул Сашка, остановившись возле бедолаги.
Заметив участие, кот бросился к нему и принялся жалобно мяукать. Он был явно домашним, точнее раньше был.
- И что мне с тобой делать? – спросил Сашка. – К себе взять не могу – своя кошка есть, да ещё пятерых котят недавно принесла.

от ·
Утром по зданию разошлась новость: в понедельник придут травить мышей.
– А зачем? – спросил я у завхоза. – Не лучше ли завести кошку? В природе все должно быть естественно, а город, как бы мы не тужились, все равно от природы не изолируешь.
– Скажешь тоже! – буркнул тот, оценив мое рационализаторское предложение как неудачную шутку. – Арендаторы жалуются. Мышей видели прямо в офисе.
После обеда две очень симпатичные девушки – риэлтеры, снимавшие офис на первом этаже, молча, с загадочным видом подошли ко мне и поставили на стол прямо перед моим носом стеклянную банку, закрытую изрешёченной дырками крышкой.
– Так это же мышка! – воскликнул я. – Где вы ее взяли?

от ·
«Что такое книжка? Это же два гектара леса уничтожить надо для тиража, скажем, в две тысячи экземпляров. А на этих гектарах зайчики жили, кузнечики прыгали. Так вот, прежде чем книжку решить издать, надо её написать так, чтобы не обокрасть собственный
народ. И чтобы там и птицы пели, и журавли ходили. Иначе ты вор и браконьер, уничтожаешь жизнь на своей земле. И прежде надо всё взвесить: тянешь ты на такую духовность, которая равноценна живому миру, или нет».
Константин Скворцов. Из выступления в газете «Республика Башкортостан» от 26.11.2005
Старому литератору Дровосекову врачи вынесли диагноз-приговор: «Жить вам осталось три дня!» Вот так, безаппеляционно и бесповоротно! Сказали, как отрезали. Нарушили своё же твердое правило. Видимо, не слишком-то уважали этого пациента.
Лежит литератор на своём видавшем виды диване в запущенной, запыленной холостяцкой квартире, и невесёлые мысли посещают его голову. Отнюдь не творческие.

от ·
– Может, мы подсознательно хотим освободиться от нравственности? Тем более раз уж дозволено сверху?
– Это, знаете ли, тайная склонность человека. Совесть мешает ему жить так, как он хочет. Он должен сдерживаться и оглядываться на других. А такие «тормоза» мало кого устраивают. Вот и выходит, вместо воли – гуляйполе…
Из интервью с Фазилем Искандером
– Это кто к нам идет, ты посмотри!
– Никак Васька, который возле речки жил…

от ·
Из дневника несогласного
Из цикла «Русский бунт»
«Человек с позитивным складом мышления, возможно,
действительно видит лишь хорошее, но куда тогда
девается плохое? Разве от позитивного отношения

от ·
Теплым осенним днем я шел по яркому желто-оранжевому лесу. Моей целью было взобраться на гору, маячившую впереди, чтобы сверху полюбоваться открывающейся панорамой.
И вдруг, что за чудеса! У подножья горы я увидел… да, я увидел… Её!..
Можно ли с кем-то спутать эту фигурку, эту походку, эти движения и гордую посадку головы? Только почему, при её-то осторожности, она оказалась одна в лесу? И отчего одета в легкое платье до колен? И почему с пустыми руками? Я имел возможность наблюдать её больше двух лет, но без сумочки, не мелких размеров, ("все свое ношу с собой" – так называла подобные сумки знакомая продавщица дамских аксессуаров) она не была никогда. И в платье я не видел её ни разу. Да еще до колен! Она одевалась во что угодно, но только не в короткое платье. Словно специально скрывала одно из несомненных достоинств своей внешности – самые прекрасные, самые совершенные, самые умопомрачительные ножки в мире, мечту любого скульптора. Очевидно, считая, что мужчины должны ценить в ней душу, а не тело. И в этом, наверное, с ней стоит согласиться. Конечно, от этого мир потерял Красоту, но коль уж он не способен достойно её воспринимать, то так ему и надо!
Девушка будто плыла по ковру из желтых листьев, элегантно взмахивая ручками, как кроме неё, не делает больше никто. Я даже не заметил, как мы сблизились и оказались друг перед другом. Странно, она смотрела на меня открыто, без тени отчуждения, не отворачиваясь и не опуская головы, как обычно делала.
– Ну, здравствуй! – сказала она мне как старому знакомому, просто и дружелюбно.

от ·
Инженер Куницин никогда не бывал за рубежом. А тут сразу Париж! Когда ему стукнуло 60, его вызвал начальник и огорошил: – Ну, пенсионер, вот тебе подарок за многолетнюю примерную службу! – и протянул путевку на одно лицо. «Вот, значит, как избавились! – подумал инженер. – Но, что поделаешь? Хочешь, не хочешь, а придется привыкать к новому положению». Неделя во французской столице пролетела быстро. В последний день Куницин решил прокатиться на катере по Сене. Когда отчалили, его взгляд упал на пожилую женщину на соседней скамейке. «Надо же, как на Галку похожа! Фигура, глаза, нос – ну, в точности как у нее. Только очень морщинистая, и взгляд совершенно другой. У Галки глаза всегда горели, а у этой – потухли. Печаль и одиночество получили в них, похоже, постоянную прописку. «А ведь она и вправду уехала когда-то то ли во Францию, то ли в Бельгию, – вспомнил инженер. – Но чтобы неотразимая, роковая «герла», как она себя называла, превратилась в этот сморщенный стручок?!.. Как она разбрасывалась поклонниками! И как я сам сох по ней целых три года!» Куницин отчетливо вспомнил их знакомство в студенческие годы, в колхозе, на уборке урожая. Как ходил там за ней хвостом, и как ее веселило(!) такое поклонение. Вспомнил и ее неожиданное согласие встретиться ночью на сеновале, в духе старых добрых романов. И то, как она тогда не пришла и за это даже не извинилась. Это был ее фирменный стиль. И как потом сокурсники, которым откуда-то все стало известно, долго со смехом спрашивали его: «Ну как, пылкий Ромео, на сене здорово было?» «Нет, это не она!» – решил инженер и переключился на осмотр парижских достопримечательностей. Женщина, вдруг, тоже посмотрела на него, и ее взгляд за секунду из безучастного стал заинтересованным, а затем радостным. В глазах заблестели знакомые искорки. – Олежка, ты что ли?! – Галка?! Вот так встреча! – Я тебя сразу узнала. Ты тоже, да? Меня все узнают. Говорят, я ничуть не изменилась, – протораторила женщина, пересев на скамейку к инженеру. – Ну, да… – неуверенно подтвердил тот. – Надолго в Париж? – Нет. Сегодня вечером улетаю. – Ну, во-от!.. Что бы раньше увидеться! Как там Уфа? Давай, рассказывай! – По-прежнему. На горе. А ты приезжала на родину после отъезда? – Представляешь, ни разу! Стыдоба, да и только! Почти 25 лет, как здесь живу… А так охота Уфу повидать!.. – Так съезди, что мешает-то? – Да то одно, то другое. Ну, давай, рассказывай! Говорят, город сильно изменился. – Это точно. Свою улицу Цюрупы ты не узнала бы. Дом твой снесли и понастроили большие элитные здания. – Да-а-а?!.. А как мой любимый парк Луначарского? Я так любила в нем гулять! – На месте, слава Богу! Правда, его переименовали в парк Аксакова. – А улица Ленина? Ее тоже, поди, переименовали? – Знаешь, нет. У нас и памятники Ленину не трогают. Даже его музей по-прежнему работает. – Уважают, значит… А как наши общие друзья? Кого видишь? – Мало кого. Кто уехал, кто умер. Со Славкой иногда видимся, да Наташка изредка звонит. – Ой, ну ты мне всю душу разбередил! Слушай, Довлатов-то, оказывается, в Уфе раньше жил. Я его много читала, но думать не думала, что он наш земляк. А если б ты знал, как я Земфиру обожаю! Особенно, когда слышу ее «До свиданья, мой любимый гор…» Договорить она не смогла, что-то сдавило ей горло, а по щекам покатились слезы. Но Куницин, старавшийся не только слушать, но и не пропускать постоянно меняющиеся городские виды, ничего не заметил. – Ты в самом Париже живешь? – догадался он, наконец, прервать возникшую паузу. – Да. Не в центре, конечно. Так, рабочая окраина. Зато Париж! Я ведь об этом городе с детства мечтала. А теперь вот Уфа ночами снится… Голос ее осекся, и она всхлипнула. Но старый приятель, увлеченный созерцанием окрестностей, вновь не обратил на нее внимания. – Ты знаешь, Олежка, я поняла, что пословица «Хорошо там, где нас нет» очень мудрая. И я теперь знаю, где находится земной рай. Не в далеких городах и не на заморских островах. Рай там, где прошли наши детство и молодость. Куда попасть невозможно и нельзя купить до него билет, как поет Эдита Пьеха. Этот рай будет сниться и грезиться до самой смерти и рвать душу… И я не увижу его, даже если приеду в Уфу. Потому, что та Уфа – в моей памяти, а не там, откуда ты приехал. Ее нет на Земле, понимаешь?.. – Может быть… С кем ты живешь-то, если не секрет? – С собачкой. Пинчером. Маленький такой… Знаешь что, Олежка! Я сейчас напишу тебе свой адрес. Если я не приеду в Уфу, пришли мне немного земли из парка Луначарского. Обещаешь? – Обещаю. Только тут у инженера что-то екнуло в груди, он повернулся к своей собеседнице и увидел искаженное гримасой заплаканное лицо и руку, державшую мокрый носовой платок. «А встреча на Сене все же состоялась! – заключил Куницин, возвращаясь домой. – Вот только рад ли я ей теперь?..»

Показать больше
Вверх
{"userAgent":"CCBot/2.0 (http://commoncrawl.org/faq/)"}