Ты знаешь, солнце, я спокоен

Пусть всегда будет восемнадцать Тем, кто делает революцию. На растоптанной демонстрации В них свобода, как прежде, влюбится,

Я чутко слушал терпкий влажный лес, Спешил на зов оранжевой луны. Я исчезал, и вот - совсем исчез, Мои следы в подлеске не видны.

Я говорила, оно пройдёт, знаю - была права. С неба нисходит крылатый лёд, с неба растёт трава.

Ты похож на ничейную землю, опаленную многоголосыми выстрелами, километры нетронутой красоты, тяжелой травы, впитавшей вражду

Кто откажется драться, того непременно убьют. Не ценить свою жизнь и при этом Костлявой бояться - Это жалкий удел. Поднимайся, ведь зрители ждут. Ну хотя бы подёргайся - публика будет смеяться.

Потеряла Бога в четвёртом часу утра. Потеряла совесть и гордость - давно пора. Поманил меня пальцем, сказал - отвернись от всех, - И растаял в мангровой роще весёлый смех,

Перья растут из моих растопыренных пальцев. Как ни обидно, приходится просыпаться. Расстаться с прошлым, а я его не дожалела. В ступнях и ладонях ржавеет еще железо

Кружит туристам головы Париж Имперским вальсом века Бонапарта. Древнее мостовых и серых крыш Его грехи - отмечены на картах: