Лифт

Лифт - проза, о жизни

— Как же достать ключи? В обеих руках тяжеленные, режущие ладони, пакеты. Как назло, у подъездной двери — ни души. Можно, конечно, на несколько секунд переложить пакеты в одну руку. Но только на несколько секунд. Больше — не выдержат пальцы. Самое гадкое, что он, как всегда, не помнит, в каком кармане у него ключи. А может поставить пакеты и спокойно открыть? Нет, нельзя, наругает; скажет — «Вечно ты грязные пакеты на чистый пол ставишь». Нет, нет, исключено.

Надо выбирать. Скорее всего, в левом. Перекладываем всё в правую. Ай, ай, больно! Угадал! Йес!

Он прикладывает блямбу магнитного ключа. Внутри противно пищит. Скрипя зубами, — дёргает ручку на себя. Распахнувшись, дверь, стервозина такая, стремительно несётся назад, норовя отвесить ему пинка. Уворачиваясь от неё, он, распределяя пакеты между немеющими ладонями, залетает внутрь. Взойдя по лесенке, — подходит к лифтам.— Ай-ай! — Ещё немного, и ручки пакетов перережут пальцы.

— Твою мать! — Бумажка — «Ув. жильцы. Рем. лифтов до 23 ч. Приносим изв. за дост. неуд.».

— Твою мать! Двенадцатый этаж!

На седьмом — остановка. Выскочивший живот, подскакивая на каждой ступеньке, спускает брюки ниже и ниже — Надо подтянуть. Вроде чисто, может и не заметит —Поставив пакеты, он подтягивает брюки и заправляет рубашку. Сердце бьётся, как перепуганная птица в клетке, стуча тугими, мясистыми молоточками в висках. — Надо перекурить. — Приоткрыв окно, он жадно закуривает.

— Фу-у-у! Наконец то. — Выкрашенная по трафарету красной краской, цифра 12. Он носом давит кнопку дверного звонка.

— Ну сколько можно тебя ждать?! Стой! Куда?! Куда ты грязные пакеты на чистый пол ставишь?

— Да не грязные они.

Она проводит пальчиком по низу одного из пакетов.

— А это что?!

Он сидится за стол. Вроде столько времени прошло: пакеты выгрузил, переоделся, руки вымыл, а сердце всё не успокоится, скачет, как оглашенное. — Ничего, сейчас мы его подлечим. — Протянув руку, он, быстрым, отточенным движением, подхватывает с этажерки бутылку и наливает рюмку под самый край, не пролив ни капли. Жена тут же поджимает губы.

— Что ты сразу? Надо же стресс от восхождения снять. Врачи рекомендуют.

— Тебе врачи рекомендуют кардиограмму снять и на диету сесть. Сколько у тебя килограммов лишних?

— Наверно… килограммов двадцать — нагло врёт он, вспоминая, что года два назад их уже было за тридцать. С тех пор, чтобы не расстраиваться, он перестал вставать на весы.

— М-м-м-м, какое мяско вкусное! Ты у меня хозяюшка! Можно добавки?

Польщённая комплиментом, она выкладывает из противня на тарелку ещё один шмат запечёной свинины; черпая ложкой, щедро поливает его тягучим растопленным жиром.

— Что за чёрт? Что-то давит и жмёт в груди, слева. Надо это дело перекурить —Вернувшись с балкона и не застав жену на кухне, он молниеносно наливает себе рюмку. Выпив, тут же наливает вторую и, заслышав шаги, моментально отправляет содержимое в рот. Жена садится напротив. Он наливает себе под самый край.

— Опять?!

— Ладно тебе. Всего лишь вторая. Под твоё мяско просто нельзя не выпить.

— Ты давай, закругляйся с этим. Пойдём, там наш любимый сериал начинается.

Налив официальную третью, он торжественно передаёт жене полупустую бутылку. Та возвращает её на этажерку. Вроде бы вот она, но пить из неё нельзя. У жены глаз — алмаз. Но ничего, есть запасной вариант.

Что-то непривычно тяжёлое и жгучее, какая-то огненная жаба забралась ему в грудь. Полулежа на диване, вперив непонимающий взгляд в мелькающих, громко говорящих и кричащих людей, которых постоянно прерывают записанные взрывы смеха и длинные рекламные блоки, он непроизвольно массирует левую половину груди — Может жахнуть таблетку? Нет, после этого дела не стоит. Надо подлечиться проверенным методом.— Он встаёт.

— Ты куда? — она смотрит на него с подозрением.

— Куда-куда. В туалет.

Щёлкнув задвижкой, он достаёт нычку. Глоток. Второй. Тёплые волны расходятся по пищеводу и попав в желудок — по всему телу. Вроде немного отпустило. Шумит спускаемый бачок. Прополоскав рот, он споласкивает горящее лицо холодной водой; вернувшись — валится на диван.

— Нет, жаба никуда не делась. Она даже стала больше, раздулась, заполняя жжением все внутренности. — Сказать жене? — А толку? — Скажет, а как ты думал, опять нализался, вот ему и плохо. Да и что она сделает, таблетки всё равно с этим делом не сочетаются.

Потихоньку массируя огненную жабу, он терпит, дожидаясь конца сериала.

Прежде, чем отойти ко сну, он ещё разок заходит, подлечиться, в туалет и перекуривает на балконе.

Они ложатся. Прижавшись сзади, она начинает ластиться, требуя ответного внимания.

— Слушай, давай не сегодня. Мне что-то нехорошо.

Отдёрнув руку, будто ожёгшись, она с демонстративным шумом отворачивается и ретируется на другой край кровати.

— Что за мужик стал? Ничего не может. Опять нализался. Вспомни, каким ты раньше был, до утра спать не давал.

Жена тихонько посапывает. Он вертится с боку на бок. Никак не уснуть. Состояние беспричинной тревоги овладевает им. Па лбу ползают холодные капли. В голове носятся чугунные обрывки мыслей — Что-то не так с автоматической коробкой, он чувствует; если накроется, плохо дело; старший сын под следствием; как ни крути, от срока не отбрыкаться; хотя… могут дать и условно.— Вдруг, откуда не возьмись — давным-давно умерший отец; следом — лицо покойницы-матери. Пульсирующая жаба мерзко шевелится, сдавливая нестерпимо тугим, огненным обручем грудь.

Хватаясь за стены, он плетётся курить. На обратном пути заходит в туалет. На дне бутылки из нычки — всего ничего. Запрокинув голову, он замирает, ловя разбухшим языком, стекающие из опустевшего сосуда, последние капли.

В окне, бледною тенью, брезжит рассвет. Ему совсем худо. В груди полыхает пожар. Дальше терпеть невозможно. Нашарив немеющей рукой мягкое тело жены, он начинает судорожно тормошить его.

— Ну чего тебе?

Он уже не может говорить, хрипит что-то нечленораздельное. Она спросонья ничего не понимает. Вскочив, включает свет; увидев страшное, тёмно-багровое лицо мужа, вскрикивает; тыкает дрожащими пальцами в телефонные кнопки.

Что-то лопается в груди. Обжигающая лава выливается внутрь, сжигая всё на своём пути. Океан боли всасывает в широкую чёрную воронку. Бессознательно, он хочет принять позу младенца в утробе. Это ему не удаётся. Обхватить руками согнутые колени мешает живот.

Воронка мучительной боли сужается, засасывая всё глубже и глубже. Кромешная тьма. Вдруг створки лифта бесшумно расходятся. Из кабины бьёт ослепительный свет. В ней — фигура.

— А…что…лифт уже починили?

Фигура протягивает руку, приглашая войти. Он заходит. Створки бесшумно смыкаются. Лифт стремительно взмывает вверх.

Через час приезжает неотложка. Усталый врач в синей куртке и бахилах, выйдя из спальни, садится в гостиной за стол и, сгорбившись, начинает заполнять документы, констатируя летальный исход в результате обширного инфаркта.

Быстро строча набитой рукой, он сообщает новоиспечённой вдове, что в течение нескольких часов подойдёт участковый; потом приедет труповозка; ребятам платят копейки и поэтому положено их, по возможности конечно, отблагодарить: адрес и телефон морга, а так же телефоны похоронных агентов он запишет на отдельном листочке.

Один их двух дюжих санитаров засовывает в карман купюры.

— Хозяйка, добавили бы пятихаточку, за превышение, так сказать, весовых габаритов. Во, спасибочки. Всё сделаем в лучшем виде.

Ухватившись за края простыни, — Раз-два, взяли! — крякнув, они перекладывают голое, синюшное тело на носилки. Оно уже окоченело. Только детородный орган переваливается из стороны в сторону. В последний раз.

Бугаи накрывают тело простынёй; чертыхаясь, оббивая ручками носилок стены и дверные косяки, втискиваются в полутёмную, пропахшую мочой и исписанную кабину лифта.

Обшарпанная дверь, двигаясь рывками и дребезжа, закрывается. Натужно скрипя, кабина ползёт вниз, к земле.


Участие в конкурсах

Конкурс литературных произвед...
Вы можете поставить посту от 1 до 50 лайков!
Комментарии (10)
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий
А АстраханскийАвтор

Жизнь, она такая...часто — без прикрас: алкоголь, никотин, лишний вес, отупение перед экраном и тому подобное...в том числе и смерть.Спасибо за комментарий!

Ответить
Ирина Мананникова

Тяжелая вещь. Жесткая, реалистичная, даже натуралистичная. Но написано хорошо!

Ответить
Катрина Рид

Очень жёстко, но честно. Понравилось, спасибо. Буду читать Вас ещё.

Ответить
Читать ответы (1)
Владимир Орел

А что навеяло Вам эту тему? Но, как бы то ни было, —жизнь Вы знаете без прикрас. Я вообще на смерть смотрю, как на освобождение, то есть без страха.

Ответить
Читать ответы (1)
Владимир Орел

Спасибо за ответ.

Ответить
Больше комментариев