Икон

Всеразово прощаюсь навсегда. Меня увозит вновь автобус жёлтый, Страшает листьев шёпот: «Зря ушёл ты! Таится в расстоянии беда...».

Квадратные метры квартиры ноябрьской ночью заполнены сумраком тихим спокойствием ясным в безмолвии должном есть трое я ты черношёрстный кот ходит беззвучной что тенью вблизи Мыслеотчётливость крайняя стройность дыхания ход печатления хлопьями…

Нудь из белой башни меньше ела пашни тела, долы — дом для дум. Мыслеслизни лезли в сквозьни, строя козни, в розни с честью, силясь повернуть к болезни — жизни в беге за посмертьем и боязни сгинуть в груде глупых звуков и возне, как во сне…

Нервюры стремятся взойти к поднебесному своду, Всё высится, рвёт сонм пинаклей колючих простор, Из стрельчатых окон снаружи струится восторг, Но грубая сила всё держит в телесном законе:

Нет крепости — только привал. Собраться и вынести волей Чарующий громовый шквал. Меж скал одинокий привал,

Вновь теплом стало веять весенним, Под Зефира благим дуновеньем Равноденственной буре стихать. Покидай ты поля, где фригийцы засели

Сличьем воли моей средоточье ломает, Говорю, говоря не своими словами: Сличьем воли моей средоточье ломает, ет, Внеисточник — подвижник блажных дарований.