Я ведь, знаешь, душу тебе ярлычками наверх

Я ведь, знаешь, душу тебе ярлычками наверх.

Почему же гордыня и гнев для тебя не грех?

И разбитое сердце ты видишь, как чашу яда,

Не боясь попрощаться навек от такого лихого обряда.

Я тебя повязала на памяти черным, атласным бантом,

Ты приходишь, однако, ночами, незваный и странный фантом

И садишься на край леденящей моей кровати,

Просишь милости у меня, жаждешь моей благодати.

На колени встаешь, начинаешь молиться, как Богу,

Исповедуешь в том, что свернул не на ту дорогу,

Закрываешь руками лицо и дрожишь опять,

Я не Бог, но мне хочется снова тебя распять.

Наконец исчезаешь в густом, непроглядном тумане,

Оставляя разбитое сердце мое у себя в кармане,

У меня почему-то под ребрами слева свербит,

Боже мой, ты ответь, ну когда же уже отболит?