Никчёмные дети

Несвежее утро, затоптанный луг.

Вповалку - пастушьи никчёмные дети:

кресты самолётно раскинутых рук

в набухшее небо забросили сети.

Они по ночам зажигали костры -

не чтобы согреться, а ради забавы;

не к месту красивы, небрежно мудры,

бесспорно виновны, по-своему правы.

Пуская по венам ночную росу,

глушили настойку корней валерьяны,

считали лекарством змеиный укус,

дорогами - сны, а ведро - барабаном.

Пока не тускнела похмельно луна,

звенели браслеты, шуршали в мараках*

фруктовые косточки и семена

ещё не рождённых желаний и страхов.

Он вздрогнул, проснулся, сквозь смех закричал,

"Недоброе утро, заблудшее стадо!".

Заблеяли овцы с холмов: "По ночам

бесчинствуют, нынче назвать себя рады -

вы слышали, как? Не работая, ждут

что их обеспечат и маслом, и хлебом.

Подгнившая кровь, непригодный продукт,

бесплодная почва, коптители неба!

Эмблемы углём на руках и лице -

такая нелепость рискованней яда.

У нас есть работа, идея и цель,

уж мы - не порочны, уж мы-то не стадо.

Беда, если конь не приучен к седлу,

любителям танцев не быть пастухами.

Во что превратили затоптанный луг,

что нам не годится, но дорог, как память?".

Он капле росы на дубовом листе

спросонья шептал под шуршанье в мараках:

"Я видел поля обнаженных костей

и алое море танцующих маков".

Тянулись друг к другу в смертельной тоске

капризные рты, заострённые плечи;

никчёмные дети ушли налегке,

он шёл впереди, обречённо беспечен,

и слышал в груди нарастающий гул -

под рёбрами море рвало и метало.

А стадо ударно паслось на лугу

и стойко держалось своих идеалов.

Басти Родригез-Иньюригарро

февраль-июль 2017

*В русском языке название инструмента чаще употребляется в неправильной форме "маракасы». Название «марака» (множественное число — «мараки») ближе к оригинальному. Ударение - на второй слог.