Туча-ча-ча...

Туча-ча-ча танцевала в лучах

звёздных, в прозрачной пыли. 

В каждой дождинке сгорала свеча, 

не достигая земли. 

Анна стояла в открытом окне,

прыгнуть готовая вниз. 

Гром аплодировал ей в вышине, 

ночь вызывала на бис.

А под окном, запрокинув белки, 

плакал святой Николай, –

тело из секонда, бомжий прикид, –

о не уставших тепла. 

Мёрзла у дома, в облипке из лохм,

реинкарняжка в углу, – 

о не отысканных тёплым теплом, 

о незнакомых теплу. 

Туча-ча-ча извивалась в шелках, 

как стриптизерша, к столбу 

льнула фонарью. Работа легка –

выраздеть чью-то судьбу. 

Анна оделась, захлопнула ночь, 

тапочки на ноги, шарк…

Угол у дома встряхнулся спиной

и потрусил через парк. 

Анна напрасно пыталась прилечь

в гжель утропических слив…  

А под окном у святого из плеч  

два одеяла росли.