Talisa Byrne

Я проткнул свою руку шилом,
Ожидая её терзаний.
Выглядит слишком паршиво,
Что в ней нет ко мне сострадания.

Я живу в беспросветной тьме.
Как мне выход, скажи, найти?
Возложить себя на алтарь
Клятой жертвой чужих побед?!

Снег укроет мои страдания
И разгонит их по весне.
Сколько дней я провёл в ожидании
И терзаниях по тебе?

И вот минула четверть века...
Ночные тени всё чаще терзают меня:
Я сам не вижу в себе человека
И живу истязая себя и кляня

Я свыкся с уродливым телом –
Я просто устал его исправлять.
Я живу неискренне, между делом
И нет во мне сил всё менять.

Здесь Конец Света ближе четверга
И Судный день пророчат ежечасно.
Пусть люди покидают города,
А я найду уютное в ужасном:

Ничья недолюбленная королева
Столько мостов за собой сожгла.
Но теперь утопаешь в гневе,
Раскалённая им добела…

Я нашла себя плачущей в ванне
И хотела себя обнять,
Но лишь пальцы опять поранила
О зеркальную скользкую гладь.

Моё мясо сойдёт с кости, обнажив нутро:
Я всего лишь живой мертвец
И пахну гнилью и табаком,
Ожидая свой неизбежный конец.

Я всего лишь хочу тишины,
Прячась в доме из тонких льдов
От чувства живой пустоты,
Потерявшая истинный кров.

Я окрасила небо в черный.
Так пусть льется порочная кровь!
Завершая круг не почета,
Вопросительно гну лишь бровь:

Я пью виски уже без колы
И в ансамбле потерянных душ
Я почти иль едва алкоголик,
Чёрных полос сорвавший куш.

Облаченный весь в черный саван,
Ты будто бы мертв при жизни.
Никто тебе в мире не равен,
А твой выбор безукоризнен?

Моя уставшая фея, курящая на балконе,
Разливает печаль по чужим флаконам.
Её нежное тело состарилось раньше срока.
Моя грустная фея тереть жестока.

Четверть века едва прожив,
Я растратил себя впустую.
Утеряно чем дорожил.
Лишь со смертью теперь флиртую...

Я пленник гниющей плоти,
А душа ценою в ломаный грош.
Как гость я давно не в почёте:
На человека совсем не похож.

И проснулся ментальный воин,
Заставляет точить клинки.
Его сила многого стоит:
«Однажды в ответ не спасли,

Ты рождён обличать уродства,
Пропуская всё через себя,
Не обнаружив с собою сходства,
Но принявши всю суть родства

Наивным даруется радость,
Коли целы очки иллюзий
И ожидания горькая сладость.
Вера, что их никогда не отпустят.

Всё что есть у меня это гнев
И он хуже опасной скверны.
Моё хладнокровие – лучший блеф,
Пока погибают последние нервы

Паразиты вползают под кожу
И бередят струны нервов моих.
Я – человек... Но похож ли?
Гений я или всё-таки псих?

Растворить в кислоте невесомые грани,
Что тяжким грузом на хрупкие плечи.
Попытаться сбежать, не ковыряя раны.
Свои же мысли: «Это не лечат».

Ты осознаешь бренность, тщетность бытия,
Когда костлявою рукой тебя коснётся время.
И сколько б масок проходимец не менял
Проклятие врасплох застигнет! Верь мне.

Я — бездомный Бог на Вашем не одиноком пороге,
Жадно глотнувший горечь кристальных небес,
Не зализывающий раны, но замазывающий ожоги…
Бездомный бог, что вечно безумен, но вечно трезв.