Стасия Полецкая

Море, покинув ложе, идёт к домам -
старый продрогший призрак, седой, как соль.
Голосом шторма всех выживших из ума
море к себе призывает на срочный сбор.

Всё бесполезно.
Я - старый Дрезден,
ты - мой военный лётчик.

Где дом у сердца моего?
В твоей ли, друг, груди?
Там, где листва, шурша, поёт
знакомый мне мотив?

Небо ложится грудью на копья елей.
Солнце течёт в ладони смолой горячей.
Сосны-монашки стынут в зелёной келье,
Жмутся друг к другу и вместо молитвы плачут.

В гранёном стакане полдня
Растёкся желток рассвета.
И я не люблю, но помню.
Я ниткой в иголку вдета,