Серафима Ананасова

если допустить
что вся эта квантовая физика нам не врёт
значит лучше тебя не спрашивать ни о чём

вот бы можно было поставить как на репит
все минуты, что делают легче память:
где в глазах от пота и ужаса не рябит
пульс в затылок не лупит противными молотками

Слишком давно стало понятно, что я персонаж.
Просто обретший кости, мясо и кровь человек из книжки.
Весь нарочно преувеличенный, выписанный слишком яркими красками, сплошная гипербола. Непригодный для жизни гротеск. В книгах иначе…

ничего не имеет смысла, любовь моя
мы не больше чем
персонажи из сказок Гофмана
ничего не имеет ни веса, ни ценности, ни значения

как ты отвратительно ядовит
только горечь, мигрень и к утру сушняк
что-то там мычишь мне про «не дави»
про последствия этих лютых моих лавин

да, я кое-что знаю про одержимость
про туман в голове и холодные капельки над губой
с чем я только в этом безумии не сдружилась
и оно всё хвалит меня за преданность и за живость

это у страха глаза велики
а фортуна слепа, не мучайся
толку разбивать себе кулаки
и пытаться морду начистить Участи?

Что по-настоящему горько, так это пустое сердце.
Это как тёмная комната. Пустая, тёмная комната. Раньше она была пыточной камерой, но, знаешь, как-то интересно в ней было, по-жуткому впечатляюще: все эти пыточные машины, которые твой Хозяин…

я как ищейка
бешеная ищейка
вытащу тебя из каждой ямки, из каждой щёлки
отнесу домой и отмою, вылижу

нам не так-то уж много отведено:
пара шумных ночей на Невском,
дешёвенькое вино,
ёкнет сердце разок-другой, не гаси, газуй

Лена спасает кошек, собак и выпавших из гнезда птенцов
Лену ни разу не видели пьяной, рыдающей или злой
Лена лучший работник года
у Лены серое как асфальт лицо,

нужно больше искренности, ещё, ещё
чтоб они захлебнулись, чтоб шла у них носом, горлом
чтобы они ей давились, чавкали, чтоб стекала по подбородку
чтоб тянули к ней руки, мычали, прося добавки

небо расчерчено тонкими проводами
дождь становится частью этого пейзажа
раньше со мною повсюду была орда
как я была уверена и горда

внутренний туризм в моём случае
это ходить по своим руинам
коридорам коротким и длинным
по полям васильковым и минным

Как я поняла, что всё-таки любовь?
Самолёт даже на вид не внушал доверия. Махонький, как будто игрушечный. С трапом в три ступеньки, весь какой-то облезлый и измученный. Если бы он мог говорить, прогудел бы: «Пожалуйста, не лезьте…

капля падает на раскалённую сковороду
это твоё «я приду»
это высохшая земля во мне, это сор
это я так и не уснув наблюдаю сон

что на первое что на второе
у меня усталость с дороги
вижу всё, но нельзя потрогать

как кончится капель, так истечёт твой срок
скитаний в темноте и рабства
и гроб, что был сколочен впрок
пора разбить

Я живу с твоим фантомом.
Просыпаюсь с ним. Завтракаю с ним. Пью растворимый кофе и выкуриваю первую сигарету. Одеваюсь и выхожу на улицу. Еду в такси, оплачиваю покупки, механически пролистываю фотографии знакомых в соцсетях.
Всё с ним.…

говорят «и зачем тебе этот дворовый пёс,
это чучело, этот молокосос,
в странном тряпье, с саксофоном наперевес,
думали ищешь больших чудес,

снился лес, срубленный целиком, под корень,
дерево не даст отпор топору;
как темно и тихо в этом тупом покое,
я кувалдой разнесу твоё лобовое

праздник жизни в разгаре
мишура свисает с пьяных у**ков
каждой твари по паре
а мне коктейль на баре

не просить тебя, как подаяние —
лучше выменять, благо имею что в то;рг пустить;
я давно не доверяю словам и памяти,
похороните меня под гордостью

целовалась с северными богами на шкурах оленей,
а потом они меня провожали в остывший кратер
помню: ты гладил мои колени
приговаривая что бесконечно рад мне,