Бараддур Назгуленко

Немного поразмышляв, ухожу через час, с третьим тостом.
Машу неотвратимо пьянеющему столу - Пока, пока!
Имениннице тыкаюсь в кисть сухими губами:
- Извини не могу срочный вызов опять премьера.

О небе, плачущем тёплым июльским дождём,
О пыльной придорожной траве, помнящей запах крови,
О вине дальних странствий, которое пьём,
О нашей друг к другу неразделённой любви

Балалайка трень, всхлипнула дуда
Тень на плетень, всё ерунда
Жизнь или смерть – плюнь, разотри
Ну-ка, начнем: раз, два, три!

как ни странно мне самому в период добровольного забытья многого яко не бывшего, иногда я вспоминаю, вздрогнув, вдруг, что у меня педагогическое образование, небольшое, доброкачественное, но всё одно сын прапорщик, как говорят мичмана. слегка…

Верхом на Ганеше, что едет на мыши, въедет многорукая чёрная Кали, хозяйка и имяносица текущей Юги, крепко сжимая повод - единственный бивень Носителя тысячи имён, шафран и низки из черепов покрывают зуб бога мудрости, что мудро молчит, равный…

колючий мороз пробирает до дрожи
наст хрустит, но держит меня
добыча хитра и я осторожен
в поисках следа шарахаюсь пня

крашеные отваром луковичной шелухи
сферические сосуды жизни неживших цыплят
творожные снежные горки рая куличи кирпичи
лестница Якоба сладчайшая якобы лестница

Карла с хвостиком губы Клары кораллы
Лучко глядит на Будулая в лорнет
Волга всегда впадала и нынче впадает в Валгаллу
И ничего удивительного в этом нет ведь

третий звонок. гремит оркестр.
нраву кроткого, ума короткого,
заплутавшего меж двух Сержей.