Андрей Атли Бондаренко

Смейся, Богиня моя!
Твои глаза ярче млечной дороги.
Что смертный может дать своему Богу?
Я дарю тебе танец.

мой город перит в ночь пустые
глазницы.
среди щербин кварталов стынет
глас нищих.

Когда умирают кошки, не приспускают флаги,
Не надевают траур, не голосит Шопен.
Ни поминальной ложки, ни упокойной фляги,
Ни обелиска с краю, ни погребальных сцен.

Мы достойны твоей игры -
Прими нас на ристалище.
Времена перестали течь:
Они катятся вниз с горы,

Серость, и снова сырость,
Скука сквозь снег сочится.
Семь дней зима нам снилась -
Осень смешала числа.

акт Первый входит Мизерабль
ансамбль гремящих подаяньем
слепцов скворцов и окаянных
певцов сквозящихся лакун

Им, убитым за пол-цены,
Коды вечности не нужны.
Всем солдатам большой страны,
Безымянным и без родных.

читай меня,
если нет времени -
время стихами меряно,
нет тут иного тайминга.

В лесу светло и очень ярко.
Берёзка округлилась аркой
Под шапкой сахарных щедрот.
Тропа виляет с сочным скрипом;

Ты за кого, за Бродского,
Или за Высоцкого?
Какого Заболоцкого,
А ну давай, не соскакивай,

Второе января. Прогорклая картошка.
На скатерти сквозит бенгальская зола.
Кот доедает со стола всё то, что
Оставила мигрень, и скука сберегла.