Отрывок из сказаний об одной темной жизни

1

С пирмонтских вод приехал он,

Все так же бледный и больной,

Все так же тяжко

Ипохондрической тоской...

И, добр по-прежнему со мной,

Он только руку мне

На мой вопрос, что было с ним,

Скитальцем по краям чужим?

Но ничего не отвечал...

Его молчанье было

Не новость...

Он, по старине,

Рассказов страшно не

И очень мало говорил...

Зато рассказывал я

Ему подробно обо всех,

Кого он знал; к моим

Он был внимателен — и

Сказать, чтоб Юрий забывал,

Кого он в старину знавал...

Когда ж напомнил я

Про Ольгу... к прошлому

Печально-холоден,

Мой Юрий и рукой махнул...

2

Бывало, часто

Он мне, что от природы

Он эгоистом сотворен,

Что в этом виноват не он,

Что если нет в душе

И веры нет, то не

Напрасно их,— спасен лишь тот,

Кто сам спасенья с верой

Что неотступно он их звал,

Что, мучась жаждою больной,

Все ждал их, ждал — и ждать устал...

И, разбирая предо

Свои мечты, свои дела,

Он мне доказывал, что в

Не только искры чувств святых,

Но даже не было и зла.

Он говорил, что для

В преданьях прошлого —

Любви и веры,— а

Преданий детства не дал бог;

Что, веря одному уму,

Привык он чувство

Анатомическим

И с тайным ужасом

Лишь эгоизм, сокрытый в нем,

И знать, что в чувство ни в

Ему поверить не дано.

3

Одну привязанность я

За Юрием...

Не

О ней он после никогда;

Но знаю я, что ни года,

Ни даже воля —

Ее печального

Не в силах были:

Не мог он ни добра, ни зла;

И та привязанность

Так глубока и так странна,

Что любопытна, может быть,

И вам покажется она...

Не думайте, чтоб мог

Он женщину, хотя в любовь,

Бывало, веровал вполне,

Хоть в нем кипела тоже кровь...

Но неспособен был

И в те лета влюбиться он:

Он был и ветрен, и умен.

Зато в душе иную

Носил он. . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . .

4

Его я знал...

Лицо

Вас поразить бы не могло;

Одно высокое

Носило резкую

Высоких дум...

Но

Вам было б нечего на нем...

Да взгляд его сиял огнем...

Как бездна темен и глубок,

Тот взгляд одно лишь выражал

Высокий помысл иль упрек...

На нем так ясно

Судьбы таинственный призыв...

К чему — бог весть!

Не

Из дум любимых ни одной,

В деревне, при смерти больной,

Он смерти верить не хотел

И умер...

И его

Могилой темною сокрыт...

Но цвет больной его

Давно пророчил для

Чахотку — больше ничего!

5

Его я знал,— и никого,

И никогда не

Я так глубоко, хоть

Почти по виду только знал,

Иль знал, как все, не больше...

Ко всем был холоден

И неприступно

От всех родных и чуждых;

Та затаенность не

Вас оттолкнуть,— она

К себе невольно.

Но о

Довольно...

К делу перейдем.

6

Одно я знаю:

Юрий

Был горд до странности смешной;

Ко многим — к тем, кто выше

Его породой, или

Аристократом (но у нас,

Скажите, где же высший класс?)

Не слишком ездить он любил...

Но к князю часто он

И свой холодный, резкий

С ним в разговоре оставлял...

Хоть с Юрием, быть может,

Был даже вдвое холодней,

Чем с прочими,— в любви

Был Юрий мой

И, вечно горд, в сношеньях с

Был слаб и странен, как дитя...

Да! он любил его,

На сердца искренний

Встречал один сухой ответ...

7

Он помнил вечер...

Так

Плыла апрельская луна,

Такой молочной

Сияла неба синева,

Так жарко жизнью

Его горела голова,

Так было грустно одному,

И так хотелося

Открыться хоть

И перелить в чужую

Хоть раз один, что он таил,

Как злой недуг, в себе самом,

Чему он верою

И что мучительным

Его сжигало,— и теперь,

В груди его открывши дверь,

На божий мир взглянуло

И с ним слилося в этот

В созвучьи тайном...

В этот

Зачем судьба столкнула их?

Бог весть!.. 8 Случалось вам видать,

Когда начнут

Сбегаться к буре

И ветром их начнет

Одно с другим?

Огонь и

Они несут — и

Сдвиженья страшно вам...

Противный ветер

Их по противным сторонам...

Скажите: грустно было

Иль было весело?..