Главные реки Америки

Выбор редакции
Главные реки Америки - драгунский виктор юзефович, сказка

Я утром немножко заспался, и, когда вскочил, времени оставалось чуть-чуть… Но я читал, как ловко одеваются пожарные – у них нет ни одного лишнего движения, и мне до того это понравилось, что я пол-лета тренировался быстро одеваться.

И сегодня я как вскочил и глянул на часы, то сразу понял, что одеваться надо, как на пожар.

И я оделся за одну минуту сорок восемь секунд весь, как следует, только шнурки зашнуровал через две дырочки.

В общем, в школу я поспел вовремя и в класс тоже успел примчаться за секунду до Раисы Ивановны.

То есть она шла себе потихоньку по коридору, а я бежал из раздевалки (ребят уже не было никого).

Когда я увидел Раису Ивановну издалека, я припустился во всю прыть и, не доходя до класса каких-нибудь пять шагов, обошел Раису Ивановну и вскочил в класс.

В общем, я выиграл у нее секунды полторы, и, когда она вошла, книги мои были уже в парте, а сам я сидел с Мишкой как ни в чем не бывало.

Раиса Ивановна вошла, мы встали и поздоровались с ней, и громче всех поздоровался я, чтобы она видела, какой я вежливый.

Но она на это не обратила никакого внимания и еще на ходу сказала:

– Кораблев, к доске!

У меня сразу испортилось настроение, потому что я вспомнил, что забыл приготовить уроки.

И мне ужасно не хотелось вылезать из-за своей родимой парты.

Я прямо к ней как будто приклеился.

Но Раиса Ивановна стала меня торопить;

– Кораблев!

Что же ты?

Я тебя зову или нет?

И я пошел к доске.

Раиса Ивановна сказала:

– Стихи!

Чтобы я читал стихи, какие заданы.

А я их не знал.

Я даже плохо знал, какие заданы-то.

Поэтому я моментально подумал, что Раиса Ивановна тоже, может быть, забыла, что задано, и не заметит, что я читаю.

И я бодро завел:

Зима!..

Крестьянин, торжествуя,

На дровнях обновляет путь:

Его лошадка, снег почуя,

Плетется рысью как-нибудь…

– Это Пушкин, – сказала Раиса Ивановна.

– Да, – сказал я, – это Пушкин.

Александр Сергеевич.

– А я что задала? – сказала она.

– Да! – сказал я.

– Что «да»?

Что я задала, я тебя спрашиваю?

Кораблев!

– Что? – сказал я.

– Что «что»?

Я тебя спрашиваю: что я задала?

Тут Мишка сделал наивное лицо и сказал:

– Да что он, не знает, что ли, что вы Некрасова задали?

Это он не понял вопроса,

Раиса Ивановна.

Вот что значит верный друг.

Это Мишка таким хитрым способом ухитрился мне подсказать.

А Раиса Ивановна уже рассердилась:

– Слонов!

Не смей подсказывать!

– Да! – сказал я. – Ты чего,

Мишка, лезешь?

Без тебя, что ли, не знаю, что Раиса Ивановна задала Некрасова!

Это я задумался, а ты тут лезешь, сбиваешь только.

Мишка стал красный и отвернулся от меня.

А я опять остался один на один с Раисой Ивановной.

– Ну? – сказала она.

– Что? – сказал я.

– Перестань ежеминутно чтокать!

Я уже видел, что она сейчас рассердится как следует.

– Читай.

Наизусть!

– Что? – сказал я.

– Стихи, конечно! – сказала она.

– Ага, понял.

Стихи, значит, читать? – сказал я. – Это можно. – И громко начал: – Стихи Некрасова.

Поэта.

Великого поэта.

– Ну! – сказала Раиса Ивановна.

– Что? – сказал я.

– Читай сейчас же! – закричала бедная Раиса Ивановна. – Сейчас же читай, тебе говорят!

Заглавие!

Пока она кричала,

Мишка успел мне подсказать первое слово.

Он шепнул, не разжимая рта, но я его прекрасно понял.

Поэтому я смело выдвинул ногу вперед и продекламировал:

– Мужичонка!

Все замолчали, и Раиса Ивановна тоже.

Она внимательно смотрела на меня, а я смотрел на Мишку еще внимательнее.

Мишка показывал на свой большой палец и зачем-то щелкал его по ногтю.

И я как-то сразу вспомнил заглавие и сказал:

– С ноготком!

И повторил все вместе:

– Мужичонка с ноготком!

Все засмеялись.

Раиса Ивановна сказала:

– Довольно,

Кораблев!..

Не старайся, не выйдет.

Уж если не знаешь, не срамись. – Потом она добавила: – Ну, а как насчет кругозора?

Помнишь, мы вчера сговорились всем классом, что будем читать и сверх программы интересные книжки?

Вчера вы решили выучить названия всех рек Америки.

Ты выучил?

Конечно, я не выучил.

Этот змей, будь он неладен, совсем мне всю жизнь испортил.

И я хотел во всем признаться Раисе Ивановне, но вместо этого вдруг неожиданно даже для самого себя сказал:

– Конечно, выучил.

А как же!

– Ну вот, исправь это ужасное впечатление, которое ты произвел чтением стихов Некрасова.

Назови мне самую большую реку Америки, и я тебя отпущу.

Вот когда мне стало худо.

Даже живот заболел, честное слово.

В классе была удивительная тишина.

Все смотрели на меня.

А я смотрел в потолок.

И думал, что сейчас уже наверняка я умру.

До свидания, все!

И в эту секунду я увидел, что в левом последнем ряду Петька Горбушкин показывает мне какую-то длинную газетную ленту, и на ней что-то намалевано чернилами, толсто намалевано, наверное, он пальцем писал.

И я стал вглядываться в эти буквы и наконец прочел первую половину.

А тут Раиса Ивановна снова:

– Ну,

Кораблев?

Какая же главная река в Америке?

У меня сразу же появилась уверенность, и я сказал:

– Миси-писи.

Дальше я не буду рассказывать.

Хватит.

И хотя Раиса Ивановна смеялась до слез, но двойку она мне влепила будь здоров.

И я теперь дал клятву, что буду учить уроки всегда.

До глубокой старости.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий