Два дерева

У одного деревенского помещика было два сына-близнеца, т. е. которые родились в одно время.

При их рождении отец посадил два яблонные деревца.

Дети подросли, и деревца подросли.

Когда детям минул третий год, отец им сказал:

Вот тебе,

Петруша, дерево, и вот тебе,

Миша, дерево.

Если вы будете за ними хорошо ухаживать, то на них будут яблоки, и эти яблоки ваши".

Это было в начале весны, когда ещё во рвах лежит снег, трава ещё не зеленеет и на деревьях нет ни листика.

Дети были очень рады такому подарку и каждое утро бегали посмотреть, не выросли ли яблоки на их деревцах.

Но не только яблок, но и листьев на них не было.

Детям было очень досадно, что их деревца такие ленивые или скупые, что от них не только яблочка, но и ни одного листика добиться нельзя.

Миша так даже на своё дерево рассердился, что перестал ходить к нему в гости; бегал и играл по аллеям в другой стороне сада, а на своё деревцо и не заглядывал.

Петруша поступал не так.

Он не пропускал ни дня, чтобы не посмотреть на своё деревцо, и скоро заметил в нём большую перемену.

Ещё с зимы остались на сучьях какие-то шишечки, и не раз, смотря на них,

Петруша думал, зачем эти шишечки?

Уж не срезать ли их, тогда бы все прутики были гладенькие.

Однако ж он не решился их срезать, а спросил о том у садовника.

Садовник засмеялся.

-- Нет, -- сказал он, -- сударь, отнюдь не режьте этих шишек: без них дерево жить не может.

Вот ужо увидите, что из них будет.

Петруша поверил садовнику, а всё-таки ему было жаль, что прутья на яблоньках не гладенькие.

Однажды Петруша, осмотревши своё деревцо, заметил, что шишечки на ветвях сделались больше и как будто разбухли.

Сначала он подумал, не занемогло ли деревцо, но, посмотрев повнимательнее, увидел, как иные из шишечек раздвоились и из них выглядывало что-то прекрасного зелёного цвета.

-- Посмотрим, что будет, -- подумал Петруша.

Теперь он стал ещё чаще и внимательнее присматривать за своим деревцом.

Вот через несколько времени то, что было в почке зеленоватого цвета, обратилось в маленькие листики, свёрнутые в трубку.

Эти зелёные листики были сверху прикрыты двумя черноватыми листиками.

-- Посмотри, -- говорил Петруша садовнику, -- посмотри,

Игнатьич, уж на моём деревце листики, только они что-то не скоро растут; им, видно, мешают эти негодные чёрные листики, которые их держат будто в тисках.

Я хочу помочь бедным листикам выйти скорее на свет.

Я на одной ветке уже снял эти чёрные листики, теперь зелёные будут расти свободнее.

Садовник опять рассмеялся.

-- Напрасно, -- сказал он, -- эти чёрные листики словно крышки над зелёными, а зелёные ещё молоды, слабы; плохо им будет без крышки.

Это очень огорчило Петрушу, особливо когда к вечеру сделалось что-то очень холодно и папенька велел затопить камин.

Греясь против огня и посматривая на окошки, которые запушило вешним снегом,

Петруша вспомнил о своём деревце и подумал: каково-то моим бедным зелёным листикам, у которых я снял покрышку?

На другой день Петруша, одевшись, тотчас побежал в сад к своему деревцу, и что ж он увидел?

Все те почки, с которых он снял покрышку, завяли, а те, на которых осталась покрышка, как ни в чём не бывали.

Петруша пожалел, да уж делать нечего.

Между тем время идёт да идёт; листики с каждым днём становятся больше и больше и раздвигают свою чёрную покрышку.

Вот между листиками показалась новая зелёная почка.

Садовник говорил, что это завязь.

Вот на завязи показалась маленькая белая шишечка.

Эта шишечка росла, росла, раскрылась и сделалась цветком.

Этих белых цветков было так много, что издали казалось, будто всё деревцо покрыто снегом.

Петруша не мог налюбоваться своим деревцом.

Садовник сказал, что почти с каждого цветка выйдет по яблоку.

Это казалось Петруше очень странным, каким это образом из цветка сделается яблоко?

А между тем ему хотелось узнать, сколько у него будет яблоков; каждый день он принимался считать цветки, но никак не мог перечесть, -- так их много было.

Однажды, когда он занимался таким счётом,

Петруша видит, что-то между цветами шевелится; смотрит -- то прехорошенький зелёный червячок ползёт по ветке.

Петруша вскрикнул от радости.

-- Смотри,

Игнатьич, к моим белым цветочкам гости пришли, -- сказал он садовнику, -- посмотри, так и вьются вокруг них.

-- Хороши гости! -- отвечал Игнатьич. -- Эти гости много кушают.

Если их не сбрасывать, то они ни одного листочка на дереве не оставят.

Нынешний год такая напасть от червей, что не успеваешь их обирать.

Того и смотри, что ни одного яблока с дерева не снимешь.

Петруша призадумался.

Смотрит, в самом деле, червяки припадут то к листку, то к цветку и точат так исправно, что не пройдёт минуты, как из листка уже целый край выеден.

Жаль было Петруше зелёных червячков, а делать было нечего: не кормить же было их яблоками?

Вот Петруша принялся обирать этих злых червяков, бросать их на землю и топтать.

Много было ему работы.

Каждое утро он приходил избавлять своё деревцо от незваных гостей, и каждое утро они снова появлялись.

А тут другая беда: смотришь -- на деревцо и муравья полезли.

Петруша схватил было одного, но муравей так щипнул его за палец, что Петруша даже закричал.

На крик прибежал Игнатьич, узнал, в чём дело, рассмеялся по своему обыкновению, взял немного сырой земли, потёр ею Петрушин пальчик, и боль прошла.

-- Ну, -- говорил Петруша Игнатьичу, -- теперь совершенная беда, -- плохо моему деревцу приходится; от червяков я мог его избавить, они так лениво ходят, а вот эти кусаки ещё и бегают скоро, их и не поймаешь.

-- Не трогайте их, -- сказал Игнатьич, -- они за делом на дерево ходят.

-- Как не трогать, -- говорил Петруша. -- Если уж они меня кусают, то что ж от них достанется бедному деревцу, у которого нет ни рук, ни ног, которому нечем от них защититься.

-- Муравьи больно кусаются, -- заметил Игнатьич, -- но они деревцу вреда не делают.

-- Да зачем же они на него ходят? -- спросил Петруша.

-- А вот зачем, -- ответил Игнатьич, -- посмотрите!

Петруша взглянул и с большим удовольствием увидел, как пара муравьев, схватив большого червяка в охапку, тащила его с дерева долой.

Петруше показалось это очень любопытным.

Ему захотелось узнать, что тут будет.

Вот видит он, что муравьи с большим трудом стащили червяка на землю.

Тут уж им тащить было гораздо труднее: да, к счастью, встретился им третий муравей, верно, знакомый или просто добрый молодец.

Он тотчас бросился на подмогу двум работникам, и они все трое вместе начали очень искусно переваливать червяка с травки на травку.

Тут Петруша заметил, что задний муравей иногда становился на цыпочки, чтобы приподнять червяка, а передний вешался всем телом, чтобы перетянуть червяка на другую сторону.

Петруше хотелось узнать, куда пробираются муравьи с своей ношей.

Вот они выбрались из травы.

Петруша смотрит, -- в том месте по земле словно дорожка проложена и по этой дорожке снуют муравьи в обе стороны и в больших хлопотах: кто тащит зерно, кто соломинку, кто мошку, кто просто бежит; двое встретятся, остановятся, как будто поговорят друг с другом, и опять за работу.

На этой большой дороге наши работники встретили много помощников; червяка потащили так скоро по глади, что Петруша едва успевал следовать за ним глазами; наконец, муравьи добрались до небольшой кучки, складенной из соломы и хворосту, -- такая кучка называется муравейником, -- вскарабкались на кучку, правду сказать, не без труда: иной свалился, иному, может быть, и колотушка досталась, но всякий скоро оправлялся и опять за работу, а работа была нелёгкая.

Червяк извивался в разные стороны и, кажется, никак не хотел идти в гости в муравейник, но пока одни его держали за ножки, за головку, за волоски, другие проворно разбрасывали под червяком хворост, так что червяк мало-помалу всё опускался вглубь, а наконец, его и совсем не стало видно.

Петруше жаль было бедного червяка, но, однако же, с тех пор, встречаясь с муравьями, он всегда снимал картуз и очень вежливо им говорил:

Здравствуйте, господа муравьи, мои помощники, много ли вы червей с моего дерева натаскали?" Одного только жаль было, что муравьи на эту учтивость никогда ничего не отвечали.

Правда, когда Петруша подходил к ним слишком близко, они поднимали головки и как будто слушали, но, видя, что Петруша им никакого вреда не делал, снова принимались за своё дело.

Благодаря этим помощникам, а также и своему попечению, скоро на Петрушином деревце не осталось больше ни одного червячка, и цветки росли всё пышнее и пышнее и пахли свежим запахом; иногда налетали на них мотыльки и бабочки, опускали свой носик в чашечку цветка, тянули из него сладкую каплю и опять улетали.

Петруше также хотелось заглянуть в самый цветок и посмотреть, что в нём такое.

Он заметил, что у яблонного цветка пять белых листиков.

Отчего, подумал он, у этого цветка только пять листиков? у других не больше ли будет?

Посмотрим.

Он принялся считать белые листики то на том, то на другом цветке, но по всей яблоне на каждом цветке было пять листиков, -- ни больше, ни меньше, и у каждого эти пять листиков вставлены были в зелёную трубочку.

Заглянул он в средину цветка: посреди белых листиков было множество тоненьких тычинок с жёлтыми головками.

Он было принялся считать и эти тычинки, но никак не мог перечесть, -- так этих тычинок было много.

Между тычинок торчало ещё что-то беленькое, но без жёлтой головки.

Петруше захотелось узнать, что это такое между тычинками.

Он оборвал осторожно сперва белые лепестки цветка, потом тычинки и немало удивился, когда увидел, что в средине были какие-то пестики.

Он счёл их: их было также пять.

Это ему показалось странным.

Петруша сорвал ещё несколько цветков: в каждом было внутри по пяти пестиков, -- не больше и не меньше.

Петруша, заметив это, положил себе чаще заглядывать в цветки, чтобы узнать, что выйдет из этих пестиков.

Между тем время шло своим чередом; много было бед на молодое деревцо: то дождь лился долго, а после того Петруша смотрит, -- по его деревцу мох потянулся.

Сначала Петруша тому было очень обрадовался, что его деревцо принарядилось, а Игнатьич опять начал смеяться.

-- Эх, сударь, -- сказал он, -- как ваше-то деревцо мохом затянуло!

-- Ну так что же? -- отвечал Петруша. -- Видишь, как красиво?

-- Оно красиво, правда, -- заметил Игнатьич, -- только вот что плохо, что вашему деревцу от такой красоты не поздоровится.

Ведь этот мох -- дармоед.

От него ни цвета, ни плода, а между тем он вашим деревцом питается, сок из него тянет, на его счёт живёт.

Петруша послушался Игнатьича, очистил мох, собрал его в бумажку, принёс домой, и ему этот мох пригодился.

Старшая сестрица выучила Петрушу наклеивать этот мох на бумагу, отчего выходили прехорошенькие картинки.

Были и другие беды.

Вдруг дожди перестали идти, долго-долго не шли, и Петруша слышал, как старшие горевали, говоря:

Засуха, ужасная засуха!"

Петруша сначала не понимал, о чём тут горевать, когда дождь не идёт и можно каждый день гулять сколь хочешь.

Но однажды утром приходит он к деревцу, смотрит -- листики свернулись, цветы повисли.

Петруша так и всплеснул руками.

А Игнатьич-насмешник опять смеётся.

-- Пригорюнилось никак, сударь, ваше деревцо?

-- Да отчего это? -- спросил Петруша.

-- Известное дело отчего, -- сказал Игнатьич, -- вы вашему деревцу пить не даёте.

-- Как пить?

-- Да посмотрите, у него земля-то пыль пылью: коли не будете его поливать, так оно и совсем погибнет.

-- Ах, какая беда, -- вскричал Петруша. -- Ну что теперь делать?

-- Известное дело, -- отвечал Игнатьич, -- полить его водой поскорее.

Дайте, хоть я вам помогу.

Игнатьич обкопал землю вокруг деревца и принялся усердно поливать её.

-- Да что же это? -- сказал Петруша. -- Ты на смех, что ли, это делаешь?

Выливаешь понапрасну воду на землю, и бедному деревцу ничего не достаётся.

-- Уж будьте спокойны, сударь: ведь у деревца корешки-то в земле.

Они всю воду высосут, а через корешки вода и в деревцо поднимется, и до листьев и до цветков доберётся.

Петруше очень хотелось видеть, как вода будет пробираться вверх по деревцу, но этого он не мог никак заметить.

Игнатьич говорил, что вода пробирается не снаружи, а внутри дерева.

В самом деле, когда Петруша посмотрел на отрезанный сучок у другого дерева, то ясно увидел, что внутри сучка всё были маленькие дырочки и что отрезанные места были сырые.

Петруша срезал несколько травок и увидел там дырочки ещё явственнее, и из срезанных мест целыми каплями выходила жидкость, иногда белая как молоко.

Петруша взял большой ствол от лопушника, разрезал его и увидел, что вдоль ствола шли все трубочки, по которым, вероятно, пробиралась вода из земли.

Тогда Петруша поверил Игнатьичу.

И в самом деле, политое деревцо к вечеру опять повеселело; молодые листья развернулись и цветы распустились.

0
0
657
Подарок

Одоевский Владимир Федорович

Произведения Владимира Одоевского. (30 июля (11 августа) 1804 или 1 (13) августа 1804 — 27 февраля (11 марта) 1869) — русский писатель и мыслите…

Другие работы автора

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий

Сегодня читают

Тиха украинская ночь
Послушай.
Ryfma
Ryfma - это социальная сеть для публикации книг, стихов и прозы, для общения писателей и читателей. Публикуй стихи и прозу бесплатно.