Том Картина первая

Тяжёлые тучи рушатся с неба в воду.

И вечер приходит, и входит тревога в город.

И ветер, свистя, поднимает набрякший ворот.

И в тысячах окон что-то опять болит.

И окон в домах, знаете, чёрт-те много,

Но Томас идёт, весело ставит ногу,

И, глядя на безнадёжнейшего больного,

Он щурится, но дурного не говорит.

Так Томаса опасается всякий случай:

Он страшно умён, он знает, как сделать лучше.

У Томаса каждую смену — игра на души,

Его не волнуют цацки и отпуска.

И даже когда последний отсчёт начат,

Он снимет пальто в доме, в котором плачут:

— Меня зовут Том. Я доктор. А это значит —

Ни шагу на небо. Я вас не отпускал.

Так город ему рукоплещет, меняя лица.

Он видится им рок-звездой и уставшим принцем,

Завидев высокого, тощего, как страница, —

Любой обнимает в баре или в метро.

Но даже сквозь стук колёс или крики матча

Он снова и снова слышит, как кто-то плачет.

Он здесь, далеко, — и слышит: там кто-то плачет.

От этого плача скручивает нутро.

У Стеллы четвёртый месяц нет сил подняться.

Она пробегает глазами едва абзац —

И смотрит на руки. Просвечивают пальцы.

Она улыбается, шутит про лунный свет.

Холодная трубка мобильного весит тонну.

Он долго звенит под утро кошмарным звоном,

И Стелла бросает сон с удивлённым стоном,

Но всё это кажется. Больше не абонент.

Бессчётные встречи с призраками в халатах,

Но Стелла белее простыни в их палатах.

Но Стелла белее снега, белее ада.

Друзья ожидаемо бросят её одну.

А где-то летят сверкающие метеоры

И, вдвое быстрее, едет машина скорой.

И доктор снова и снова спасает город,

А после считает слёзы и пьёт вину.