Вся певческая рать

Весною поваливший снегопад
Затею начал явно невпопад:
Согревшаяся почва поначалу
Лечь пеленою снегу не давала:
Чуть разрастётся снежное пятно,
Посмотришь — вмиг растаяло оно,
И лишь в ночи земля мало-помалу
Под рыхлое укрылась покрывало.
Трава и сад признали белый цвет,
Дорога же упорствовала: нет.
С утра могли бы травы и побеги,
Как о надгробье, говорить о снеге,
А ветви сада были через край
Отягчены, как будто урожай
Склонил их долу силой неизбежной —
Но урожай морозный, зимний, снежный.
Дорога же чернела белым днём,
Теплом шагов питаясь, как огнём.

В наш край весною множество певцов
Слетается, летя со всех концов;
Остаться здесь, у нас, в конце концов
Решится мало кто: одни к Гудзону
Продолжат путь, а те под перезвоны
На юг вернутся — таковы законы
малиновок, дроздов, скворцов, синиц...
Но поздний снег нарушил планы птиц.
Среди снежинок не летится птице,
На белом поле боязно садиться,
И лишь дорога, лишь она одна
Их не пугает — благо, что черна.
Ненастьем порождённая тревога
Сдружила всех, и стаи на дорогу
Слетелись разом, и по ней потёк
Поющих птиц щебечущий поток.
Я шёл вперёд. Они передо мною
Спеша, теснились пёстрою толпою
И звонко щебетали по пути,
В сторонку опасаясь отойти.
Но кое-кто в отчаянном запале
Взлететь решился; лучше б не взлетали!
Как будто оказавшись в тесном зале,
Едва крылами сделав взмах-другой,
Они садились вновь передо мной.
О это стадо, сжатое в загоне!
Кто б объяснил им: надо от погони
Не убегать, а путь избрать иной —
Спасаться у погони за спиной!
Послушное испуганное стадо...

И всё-таки — спасибо снегопаду!
Ни кто иной, как он, сумел собрать
Всю певчую щебечущую рать,
И — пусть в тоске, в отчаянье, в печали —
Но песни жизни всё-таки звучали!