·
3 мин
Слушать

Степные псы

Мое имя народы помнят и проклинают,

Моя слава стелется пустошью до морей.

Псы мои лет как двести сбились в собачью стаю,

Их сдержать - не найдёшь столь крепких цепей.


Я, гонимый ветром, кочую с Севера,

Вечером греет бок мой собачий мех.

Я разделяю пищу со своим верным зверем,

И стаю кормлю, деля добычу на всех.


Так я скитался не год, не два, не десяток,

Так я учился жить (читай: выживать).

Учился чести, учился не брать взяток,

Учился своими зубами горло чужому рвать.


Стаю мою призывали на службу не раз,

Злато сулили, горы костей и дом.

Я раз за разом рычал сквозь зубы отказ:

Каждый из стаи рожден был уличным псом.


Стая росла, мы продолжали путь,

Дорога стелилась под лапы горной грядой.

Я был вожак, я был - сама суть.

Я был - луна, и ветер, и волчий вой.


В город осаженный стая вошла под крики,

«Бешенство псов добьёт убогий народ».

Мы шли по улицам, скаля святые лики.

Те, что за стенами встали - просто тупой сброд.


Люди пугались, прятались тихо в домах.

Я шёл по рынку, морща собачий нос.

Запахом мора и голода город пропах.

Запах такой чует каждый бездомный пёс.


Солнце слепило глаза, псы разбрелись по углам.

Улочки города - сотни гниющих тел.

Люди молились самым кровавым богам,

Лишь бы несчастье ушло, лишь бы стал свет снова бел.


Я встал у ратуши, замер неловко - вот,

Там, на ступенях, залитое солнцем дитя.

У девочки на коленях свернулся калачиком кот,

Ластится мордой худой, утробно и тихо мурча.


Рыжие волосы солнцем текут по плечам,

Худая как смерть, глаза блестят янтарем,

Самое место в таких глазах искрам, чертям,

А не пустоши, выжженной чёрным огнём.


Псы мои молча стоят за спиной.

Мне бы хватило не слова, но полукивка,

И вряд ли ушла бы сегодня отсюда живой

Девочка-кошка, чья жизнь так смешно коротка.


И то ли мне жалко, то ли размяк дух,

Но, молча махая хвостом, я пошёл к ней.

Девочка встала. Ладонь протянула. И вдруг.

Был я бездомным, "волчарой". И стал за секунду "чей".


Молча уткнулся я носом своим в ладонь.

Меня потрепала за ухом чужая рука.

Стая затихла, секунда - и поднялся вой.

Город нашёл себе только что вожака.


Осада идёт, и народ все сильней голодает,

Хозяйка моя с постели не может встать,

Служители храма один за другим умирают,

От голода синие, та ещё божья рать.


Хозяйка моя - сиротка при местном храме,

Народ у неё - церковники или глупцы,

Народ, угнетаемый временами.

И вот на защиту явились степные псы.


Из города мы идём молча, дикие звери.

Молитв не услышали боги, явились в ответ мы.

Нам распахнули ворота и бойницы, ветхие двери.

Три сотни бешеных псов управятся здесь до зимы.


Нас жгут углями, на нас тратят стрелы,

Режут мечами и топчут конями тела,

Только вот, глупые люди, такое дело

К вам сама Смерть гнать взашей вас отсюда пришла.


Хозяйка моя спустя годы сидит на троне.

Пёс ее верный свернулся у самых ног.

Господствует город на всём Восточном Затоне.

Тысячи северных псов охраняют исток.

0
0
229
Подарок

Другие работы автора

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий

Сегодня читают

Моряк всегда возвращается домой.
Телефонная будка
Ryfma
Ryfma - это социальная сеть для публикации книг, стихов и прозы, для общения писателей и читателей. Публикуй стихи и прозу бесплатно.