Текст, в котором скрывается то, за что "у нас" возможно вынести обвинительный приговор, а возможно — ничего в нём не обнаружить "за ненадобностью"

Всеразово прощаюсь навсегда. Меня увозит вновь автобус жёлтый, Страшает листьев шёпот: «Зря ушёл ты! Таится в расстоянии беда...».

Квадратные метры квартиры ноябрьской ночью заполнены сумраком тихим спокойствием ясным в безмолвии должном есть трое я ты черношёрстный кот ходит беззвучной что тенью вблизи Мыслеотчётливость крайняя стройность дыхания ход печатления хлопьями…

Нудь из белой башни меньше ела пашни тела, долы — дом для дум. Мыслеслизни лезли в сквозьни, строя козни, в розни с честью, силясь повернуть к болезни — жизни в беге за посмертьем и боязни сгинуть в груде глупых звуков и возне, как во сне…

Нервюры стремятся взойти к поднебесному своду, Всё высится, рвёт сонм пинаклей колючих простор, Из стрельчатых окон снаружи струится восторг, Но грубая сила всё держит в телесном законе:

Не крась кладбищенские стены, Веков каменья не нови — Оставь их прежними на вид: Суть не приемлет их измены.

Нет крепости — только привал. Собраться и вынести волей Чарующий громовый шквал. Меж скал одинокий привал,

Вновь теплом стало веять весенним, Под Зефира благим дуновеньем Равноденственной буре стихать. Покидай ты поля, где фригийцы засели