#бажов павел петрович11 мин. чтенияСлушать

Приказчиковы подошвы

Приказчиковы подошвы - бажов павел петрович, сказка

Был в Полевой приказчик Северьян Кондратьич.

Ох и лютой, ох и лютой!

Такого, как заводы стоят, не бывало.

Из собак собака.

Зверь.

В заводском деле он, слышь-ко, вовсе не мараковал, а только мог человека бить.

Из бар был, свои деревни имел, да всего решился.

А все из-за лютости своей.

Сколько-то человек до смерти забил, да еще которых из чужого владенья.

Ну, огласка и вышла, прикрыть никак невозможно.

Суд да дело - Северьяна и присудили в Сибирь либо на здешние заводы.

А Турчаниновым - владельцам - такого убойцу подавай.

Сразу назначили Северьяна в Полевую.

- Сократи, сделай милость, тамошний народ.

Ежели и убьешь кого, на суд тебя тут никто не потянет.

Лишь бы народ потише стал, а то он вон что вытворять придумал.

А в Полевой перед этим старого-то приказчика на калену болванку посадили, да так, что в одночасье помер.

Драли, конечно, за приказчика-то.

Только виноватого не нашли.

Никто его не садил.

Сам сел.

Угорел, может, либо затменье на него нашло.

Хватились поднять его с болванки, а уж весь зад до нутра испортило.

Такая, видно, воля божья, чтоб ему с заду смерть принять.

По этому случаю владельцам заводским и понадобилось рыкало-зыкало, чтобы народ испужать.

Вот и стал убойца Северьян нашим заводским приказчиком.

Он, слышь-ко, смелый был, а все ж таки понимал - завод не деревня, больше опаски требует.

Народ, вишь, завсегда кучкой, место тесное, да еще у огня.

Всякий с орудией какой-нибудь...

Клещами двинуть может, молотком садануть, сгибнем либо полосой брякнуть, а то и плахой ахнуть.

Очень даже просто.

Могут и в валок либо в печь головой сунуть.

Угорел-де, подошел близко, его и затянуло.

Поджарили же того приказчика.

Северьян и набрал себе обережных.

Откуда только выкопал!

Один другого могутнее да отчаяннее.

И всё народишко - откать последняя.

Братцы-хватцы из шатальной волости.

С этой оравой и ходил по заводу.

Впереди сам идет.

В руке плетка в два перста толщиной, с подвитым кончиком.

В кармане пистолет, на четыре ствола заряженный.

Пистончики надеты, только из кармана выдернуть.

За Северьяном шайка идет.

Кто с палкой, кто с саблей, а кто с пистолетом тоже.

Чисто в поход какой срядился.

Первым делом уставщика спрашивает:

- Кто худо робит?

Тот уж знает, что ладно про всех сказать нельзя, сам под плетку попадешь - потаковщик-де.

Вот и начинает уставщик вины выискивать.

На ком по делу, на ком - понасердке (по злобе. - Ред.), а на ком и вовсе зря.

Лишь бы от себя плетку отвести.

Наговорит так-то на людей, приказчик и примется лютовать.

Сам, слышь-ко, бил.

Хлебом его не корми, любил над человеком погалиться (издеваться. - Ред.).

Такой уж характер имел.

Убойца, однем словом.

В Медну гору сперва все-таки не спущался.

Без привычки-то под землей страшно, хоть кому доведись.

Главная причина - потемки, а свету не прибавишь.

Хоть сам владелец спустись, ту же блёндочку (рудничную лампу. - Ред.) дадут.

Разбери, горит она али так только вид дает.

Ну, и мокреть тоже.

И народ в горе вовсе потерянный.

Такому что жить, что умирать - все едино.

Безнадежный народ, самый для начальства беспокойный.

И про то Северьян слыхал, что у Медной горы своя Хозяйка есть.

Не любит будто она, как под землей над человеком измываются.

Вот Северьян и побаивался.

Потом насмелился.

Со всей своей шайкой в гору спустился.

С той поры и пошло.

Ровно еще злости в Северьяне прибавилось.

Раньше руднишных драли завсегда наверху, а теперь нову моду придумали.

Приказчик плетью и чем попало прямо в забое народ бьет.

Да каждый день в гору повадился, а распорядок у него один - как бы побольше людям худа сделать.

Который день много народу изобьет, в тот и веселее.

Расправит усы свои да и хрипит руднишному смотрителю:

- Ну-ко, старый хрыч, приготовь к подъему.

Пообедать пора, намахался.

С неделю он так-то хозяевал в горе.

Потом случай и вышел.

Только сказал руднишному смотрителю - готовь к подъему, - вдруг голос, да так звонко, будто где-то совсем близко:

- Гляди,

Северьянко, как бы подошвы деткам своим на помин не оставить!

Приказчик схватился:

- Кто сказал? - Повернулся на голос да и повалился, чуть ноги не переломал.

Они у него как прибитые стали.

Едва от земли оторвал.

А голос женский.

Сумление тут приказчика и взяло, а все-таки виду не оказывает.

Будто ничего не слыхал.

Северьянова шайка тоже молчит, а видать - приуныла.

Эти сразу сметили - сама погрозилась.

Вот ладно.

Перестал приказчик в гору лазать.

Вздохнули маленько руднишные, только ненадолго.

Приказчику, вишь, стыдно: вдруг рабочие тот голос слышали да теперь и посмеиваются про себя - струсил-де Северьян.

А это ему хуже ножа, как он завсегда похвалялся - никого не боюсь.

Приходит он в прокатную, а там кричат:

- Эй, подошвы береги! - Это у них присловье такое.

Упредить, значит, кто зазевался.

А приказчик свое думает:

Надо мной смеются".

Шибко его тем словом укололо.

Не стал и человека искать, который про подошвы кричал.

Даже никого на тот раз не избил, а стал посередке прокатной да и говорит своей-то ораве:

- Что-то мы давненько в горе не были.

Надо там за порядком доглядеть.

Спустились в гору.

И такая на приказчика злость накатила, как еще не бывало.

Походя всех лупит.

Все ему показаться охота, что никого не боится.

И вот опять тот же голос:

- Другой раз,

Северьянко, тебя упреждаю.

Пожалей своих малолетков.

Подошвы им только оставишь!

Приказчик на голос повернулся и повалился, как и тот раз.

Ноги от земли оторвать не может.

Глядит, а они чуть не на вершок в породу вдавились, хоть каелкой обивай.

Вырвал все ж таки, только сапоги спереди оскалились - подошвы отстали.

Притих приказчик, а как наверх поднялись, опять осмелел.

Спрашивает своих-то:

- Слыхали что? в шахте?

Те говорят:

- Слыхали.

- Видели - как ноги у меня прилипли?

- Видели, - отвечают.

- Как думаете - что это?

Ну, те мнутся, понятно, потом один выискался и говорит:

- Не иначе, это Медной горы Хозяйка тебе знак подает.

Грозится вроде, а чем - непонятно.

- Так вот, - говорит Северьян, - слушайте, что я скажу.

Завтра, как свет, в гору приготовьтесь.

Я им покажу, как меня пужать да бабенку в горе прятать.

Все штольни-забои облазаю, а бабенку ту поймаю и вот этой плеткой с пяти раз дух из нее вышибу.

Слышали?

И дома перед женой этак же похваляется.

Та, женским делом, в слезы:

- Ох да ах, поберегся бы ты,

Северьянушко!

Хоть бы попа позвал, чтоб он тебя оградил.

И верно, попа позвали.

Тот попел, почитал, образок Северьяну на шею повесил, пистолет водичкой покропил да и говорит:

- Не беспокойся,

Северьян Кондратьич, а в случае чего - читай

Да воскреснет бог".

На другой день на свету вся приказчикова шайка к спуску явилась.

Помучнели все, один приказчик гоголем похаживает.

Грудь выставил, плечи поднял, и глядят - сапоги на нем новешенькие, как зеркало блестят.

А Северьян плеткой по сапожкам похлопывает и говорит:

- Еще раз оборву подошвы, так покажу руднишному смотрителю, как грязь разводить.

Не погляжу, что он двадцать лет в горе служит, спущу и ему шкуру.

А вы первым делом старайтесь бабенку эту углядеть.

Кто ее поймает, тому пятьдесят рублей награда.

Спустились, значит, в гору и давай везде шнырять.

Приказчик, как обыкновенно, впереди, а орава за ним.

Ну, в штольнях-то узко, они цепочкой и растянулись, один за другим.

Вдруг приказчик видит - впереди кто-то маячит.

Так себе легонько идет, блёндочкой помахивает.

На повороте видно стало, что женщина.

Приказчик заорал "стой!", а она будто и не слыхала.

Приказчик за ней бегом, а его верные слуги не шибко торопятся.

Дрожь на их нашла.

Потому видят - неладное дело: сама это.

А назад податься тоже не смеют - Северьян до смерти забьет.

Приказчик все вперед бежит, а догнать не может.

Лается, конечно, всяко, грозится, а она и не оглянется.

Народу в той штольне ни души.

Вдруг женщина повернулась, и сразу светло стало.

Видит приказчик - перед ним девица красоты неописанной, а брови у ней сошлись и глаза как уголья.

- Ну, - говорит, - давай разочтемся, убойца!

Я тебя упреждала: перестань, - а ты что?

Похвалялся меня плеткой с пяти раз забить?

Теперь что скажешь?

А Северьян вгорячах кричит

- Хуже сделаю!

Эй,

Ванька,

Ефимка, хватай девку, волоки отсюда, стерву!

Это он своим-то слугам.

Думает, тут они, близко, а сам чует - ноги у него опять к земле прилипли.

Уж не своим голосом закричал:

- Эй, сюда!

А девица ему и говорит:

- Ты глотку-то не надрывай.

Твоим слугам тут ходу нет.

Их и в живых сейчас многих не будет.

И легонько этак рукой помахала.

Как обвал сзади послышался, и воздухом рвануло.

Оглянулся приказчик, а за ним стена - ровно никакой штольни и не было.

- Теперь что скажешь? - спрашивает опять Хозяйка.

А приказчик, - он шибко ожесточенный был, да и попом обнадеженный, - выхватил свой пистолет:

- Вот что скажу! - И хлоп из одного ствола... в Хозяйку-то!

Та пульку рукой поймала, в коленко приказчику бросила и тихонько молвила:

- До этого места нет его. - Как приказ отдала.

И сейчас же приказчик по самое колено зеленью оброс.

Ну, тут он, понятно, завыл:

- Матушка-голубушка, прости, сделай милость.

Внукам-правнукам закажу.

От места откажусь.

Отпусти душу на покаяние!

А сам ревет, слезами уливается.

Хозяйка даже плюнула.

- Эх, ты, - говорит, - погань, пустая порода!

И умереть не умеешь.

Смотреть на тебя - с души воротит.

Повела рукой, и приказчик по самую маковку зеленью зарос.

Как глыба большая на его месте стала.

Хозяйка подошла, чуть задела рукой, глыба и свалилась, а Хозяйка как растаяла.

А в горе переполох.

Ну, как же - штольня обвалилась, а туда приказчик со всей своей свитой ушел.

Не шутка дело.

Народ согнали.

Откапывать стали.

Наверху суматоха тоже поднялась.

Барину в Сысерть нарочного послали.

Горное начальство из города на другой день прикатило.

Дня через два отрыли приказчиковых-то слуг.

И вот диво!

Которые хуже-то всех были, те все мертвые, а кои хоть маленько стыд имели, то только изувечены.

Всех нашли, только приказчика нету.

Потом уже докопались до какого-то неведомого забоя.

Глядят, а на середине глыба малахиту отворочена лежит.

Стали оглядывать ее и видят - с одного-то конца она шлифована.

Что, - думают, - за чудо.

Кому тут малахит шлифовать?" Стали хорошенько разглядывать, да и увидели - посредине шлифованного места две подошвы сапожные.

Новехоньки подошевки-то.

Все гвоздики на них видно.

В три ряда.

Довели об этом до барина, а тот уже старик тогда был, в шахту давно не спускался, а поглядеть охота.

Велел вытаскивать глыбу, как есть.

Сколько тут битвы было!

Подняли все-таки.

Старый барин как увидел подошвы, так в слезы ударился:

- Вот какой у меня верный слуга был! - Потом и говорит: - Надо это тело из камня вызволить и с честью похоронить.

Послали сейчас же на Мрамор за самым хорошим камнерезом.

А там тогда Костоусов на славе был.

Привезли его.

Барин и спрашивает:

- Можешь ты тело из камня вызволить и чтоб тела не испортить?

Мастер оглядел глыбу и говорит:

- А кому обой (куски камня, которые отваливаются при первичной грубой обработке. - Ред.) будет?

- Это,- говорит барин, - уж в твою пользу, и за работу заплачу, не поскуплюсь.

- Что же, - говорит, - постараться можно.

Главное дело - материал шибко хороший.

Редко такой и увидишь.

Одно горе - дело наше мешкотно.

Если сразу до тела обивать, дух, я думаю, смрадный пойдет.

Сперва, видно, надо оболванить, а это малахиту потеря.

Барин даже огневался на эти слова.

- Не о малахите, - говорит, - думай, а как тело моего верного слуги без пороку добыть.

- Это, - отвечает мастер, - кому как.

Он, вишь, вольный,

Костоусов-то, был.

Ну, и разговор у него такой.

Стал Костоусов мертвяка добывать.

Оболванил сперва, малахит домой увез.

Потом стал до тела добираться.

И ведь что?

Где тело либо одежа были, там все пустая порода, а кругом малахит первосортный.

Барин все-таки эту пустую породу велел похоронить как человека.

А мастер Костоусов жалел:

- Кабы знатьё, - говорит, - так надо бы глыбу сразу на распил пустить.

Сколько добра сгибло из-за приказчика, а от него, вишь, что осталось!

Одни подошвы.

00
Подарок
Сказки Бажова Павла Петровича. (15 (27) января 1879 — 3 декабря 1950) — русский и советский писатель, фольклорист, публицист, жу...
Другие работы автора
Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий
Сегодня читают

Тоже имеет тег сказка

Райское яблочко

Тоже имеет тег сказка

А принцы где?

Тоже имеет тег сказка

Игла

Тоже имеет тег сказка

Белый котик

Тоже имеет тег сказка

Золушка

Вам может понравиться

Дворняга

Вам может понравиться

Друг мой Тобик

Ryfma
Ryfma - это социальная сеть для публикации книг, стихов и прозы, для общения писателей и читателей. Публикуй стихи и прозу бесплатно.