Алексей Мандельштам

Сигареты и коньяк,
За столом сидит маньяк
И напротив чёрный бес
Прискакал он к нам с небес,

Дрожжи мира дорогие —
Звуки, слезы и труды
Словно вмятины, впервые
Певчей полные воды.

Весенний тёплый луч спускается на землю,
С деревьев старый снег под ветром полетел.
И белое в проталины стекает бремя,
Вот так зимы закончен тяжкий беспредел.

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.

Слова: Осип Мандельштам
Музыка: Андрей Попов
Образ твой, мучительный и зыбкий

Я, на небесах как-то сидя в сторонке,
На распутье трёх новых дорог
Всё думал о разных грехах и так ёмко,
Был печален тогда я и строг.

На землю опускалась мягко ночь с небес,
И по просторам моросил туманный сумрак,
В глазах от отблеска луны - тупая резь.
Вокруг лишь тишина - ни звука и ни шума.

Как кони медленно ступают,
Как мало в фонарях огня!
Чужие люди, верно, знают,
Куда везут они меня.

Его безудержная страсть
Любить и жить, и умирать
Нам позволяет путь держать,
Хоть спотыкаться, но дышать,

О свободе небывалой
Сладко думать у свечи.
— Ты побудь со мной сначала,—
Верность плакала в ночи,—

Прощай, прощай, моё виденье,
Тебе сегодня вышел срок.
Была ты, словно привиденье,
Как нереального глоток.

Холодок щекочет темя,
И нельзя признаться вдруг, —
И меня срезает время,
Как скосило твой каблук.

Ты юная любимая печаль,
Ты глупая никчёмная свобода,
Ты, извиваясь вечно, как спираль,
Стащила солнце грубо с небосвода.

Пустует место. Вечер длится,
Твоим отсутствием томим.
Назначенный устам твоим
Напиток на столе дымится.

Шершень
Взбешен.
Сердце разрывает стук,
Новый нарезает круг.

Заблудился я в небе — что делать?
Тот, кому оно близко, — ответь!
Легче было вам, Дантовых девять
Атлетических дисков, звенеть,

Ты дарила свет, но не звезды,
Тот оазис снов не для тебя.
В памяти стираются следы,
Тихо по душе твоей скорбя.

Мир должно в черном теле брать,
Ему жестокий нужен брат —
От семиюродных уродов
Он не получит ясных всходов.

Плывут, плывут неспешно перед нами люди,
Как будто облака на ясном или хмуром небе.
Одних встречаешь взглядом, думаешь о чуде,
Других ты пропускаешь в молчаливом грустном меме.

Я к Вам пишу – чего же боле?
Со страху или по неволе.
Запущенный я просто псих,
Раз продолжаю глупо стих.

“Простись со мною, мать моя,
Я умираю, гибну я!
Больную скорбь в груди храня,
Ты не оплакивай меня.

Все люди, не спросив меня, построили границы:
Со мною на каких условиях готовы жить.
Я не хочу вот так и не могу - я просто птица,
А не собака, чтоб хвостом вилять и Вам служить.

Кто время целовал в измученное темя, —
С сыновьей нежностью потом
Он будет вспоминать, как спать ложилось время
В сугроб пшеничный за окном.

Как киноплёнку, память крутит нашу жизнь,
И проступает больно кровь на старых ранах,
Не лги себе, не бойся тьмы, с ней подружись,
Откуда-то возьмётся снова свет упрямо.