Gabriela Mistral

Let us go now into the forest.
Trees will pass by your face,
and I will stop and offer you to them,
but they cannot bend down.

Он прошел с другою
на глазах моих.
Мирная дорога,
легкий ветер тих.

The night, it is deserted from the mountains to the sea.
But I, the one who rocks you,
I am not alone!
The sky, it is deserted for the moon falls to the sea.

Если нет на коленях в подоле у женщины сына,
чтобы в недра ее детский запах проник и тепло,
то вся жизнь провисает в руках ее, как паутина, —
легковесная с виду, а душу гнетет тяжело.

Для тебя пою я песню,
в ней земля не знает зла;
как твоя улыбка, нежны
и колючки и скала.

And we go on and on,
Neither sleeping nor awake,
Towards the meeting,
That we are already there.

Never, never again?
Not on nights filled with quivering stars,
or during dawn's maiden brightnessor afternoons of sacrifice?
Or at the edge of a pale paththat encircles the farmlands

Я мечтаю о вазе из глины обычной с округлым боком,
Будет прах твой хранить возле глаз моих, станет моею щекою
Ее круглая стенка в жилище моем одиноком,
И тогда наши души найдут хоть подобье покоя.

Ее в себе я убила:
ведь я ее не любила.
Была она — кактус в горах,
цветущий пламенем алым;

— Звезда, я тоскую!
Скажи, ты встречала
другую такую?
— Я с нею тоскую.

Сына, сына, сына!
В минуты счастья земного
сына, чтоб был твой и мой, я хотела;

Жильцы дубовых полок, безмолвны ваши страсти,
как вы красноречивы, хотя молчите глухо,
хранительницы смысла, целительницы духа,
исполненные скорби, дарующие счастье!

А теперь, Христос, закрой мне глаза,
Губы заледени, —
Потому что сказаны все слова
И лишними стали все дни.

From the icy niche where men placed youI lower your body to the sunny, poor earth.
They didn't know I too must sleep in itand dream on the same pillow.
I place you in the sunny ground, with amother's sweet care for her napping…

Зима накатится комом,
навеет на душу грусть,
и станет мир незнакомым,
печальны песни — и пусть!

Живет госпожа Отрава
в двух шагах от нашего дома,
и дань она собирает
с дорог, садов, водоемов,

Sleep, sleep, my beloved,
without worry, without fear,
although my soul does not sleep,
although I do not rest.

I feel my heart meltingin the mildness like candles:
my veins are slow oiland not wine,
and I feel my life fleeinghushed and gentle like the gazelle.

A crippled
Said, “How shall I dance?”Let your heart
We said.
Then the invalid said:“How shall I sing?”Let your heart

О как твой взгляд меня преображает! —
Лицо сияет, как в росе травинки.
Меня тростник высокий не узнает,
Когда к реке спущусь я по тропинке.

Достался трон вчерашней побирушке,
так диво ли, что я от страха вою,
что всюду мне мерещатся ловушки:
— Ты не ушел?

I.
You shall love beauty, which is the shadow of God over the Universe.
II.
There is no godless art.

И больше никогда — ни ночью, полной
дрожанья звезд, ни на рассвете алом,
ни вечером сгорающим, усталым?
Ни на тропинке, ни в лесу, ни в поле

1
В стене бетонной ложе ледяное
не для тебя, и я исправлю это:
ты будешь ждать свидания со мною