Анна Кантер

Анна Кантер

84 карма
Москва

от·
Это я похитил звезды.
Надо мной темнеет небо (или бархатная куртка отвернувшегося Бога). Я лечу по автостраде: искры сыплются с прицепа, словно сахарная пудра на слоеную дорогу.
Это я похитил звезды. Я украл их без мотива, но меня ловить не станут, даже если я приду и решительно откроюсь господину детективу, протянув ему в ладони догоревшую звезду. Обо мне едва ли скажут как о жулике и воре, несмотря на то что, честно, — я виновник грабежа.
Я уверен, потому что я вчера похитил море и стоящий рядом пристав крепко руку мне пожал. Он сказал:
Читать дальше

от·
Помнится, в августе я подобрал мечту: кто-то оставил ее на скамейке в сквере.
Я и не знал, что так скоро приобрету острое счастье от чьей-то чужой потери. Лето блестело росою лохматых трав, пьяное сердце играло сплошные вальсы... В те времена я бывал абсолютно прав, даже когда непростительно ошибался. Все как в тумане: сплетение автотрасс, новые песни и ворох бумажных писем... Эта мечта оказалась мне в самый раз, и постепенно я стал от нее зависим.
Лето прошло, я вернулся в привычный быт — только не тем, кем считался когда-то прежде. Ныне я был озарен и всегда открыт новым мечтам, городам и слепой надежде. Миф и реальность скрутились в тугой канат, ловко протянутый где-то на небосклоне; каждое утро я весело шел на старт и забавлялся, подняв к облакам ладони. Я перестал огорчаться чужим словам, думать о прошлом, отлынивать от работы — словно все сделалось легким, как дважды два, но в то же время звало покорять высоты.
Самое главное — я захотел писать. Книга бы мне не простила мою незрелость, так что я просто повсюду носил тетрадь и заносил туда все, что душе хотелось. Мир интересен, а я человек прямой — словом, на запись всегда находил минутку.
Читать дальше

от·
Тот февраль был жестоким, и я разучился ждать, разучился смеяться и видеть на день вперед. За окном поднималась весенняя благодать, танцевала на площади, нежно звала в полет, только я не хотел. По утрам я ходил в кино, днем бродяжничал, вечером падал в свою кровать. И тогда, осознав, что я камнем иду на дно, я собрался, подумал… и принялся рисовать.
Я не то чтоб умел, но решил: почему бы нет? Говорят, помогает уйти от тяжелых дум. Я купил акварель, сколотил неплохой мольберт и сперва рисовал неосознанно, наобум. Но холодный пейзаж, а тем более натюрморт, были явно не самыми лучшими из идей. Беспокойное сердце стонало, но я был тверд и решил, что, пожалуй, начну рисовать людей.
Так и вышло. В апреле, уныние поборов, я устроился в лавку и там проводил полдня, а затем, как и прежде, разгуливал вдоль домов и подыскивал темы, приятные для меня. Заприметив сюжет, я скорее бежал домой и с восторгом писал его, чуть не пускаясь в пляс, получая тот свет, что так нужен был мне зимой, но которым я вдоволь насытился лишь сейчас.
Городок небольшой, так что всякий мне был знаком, и чуть меньше чем за' год я каждого написал. Все картины я прятал: хранил их в шкафу рядком, не считая, что оные могут украсить зал.
Читать дальше

от·
Послушай старинную сказку из тех, что рассказывают у костра.
Когда-то небесная полночь была ослепительна и пестра. Красивые звездные дети играли без устали меж планет, смеялись в лицо холодам и болезням, как будто их просто нет; гоняли кометы, тянули к ним руки, пока не откинут хвост. Казалось, им тесно в огромной вселенной среди многолетних звезд. Большая Медведица нежно смотрела, как светятся их глаза, и утром звала их, а дети летели в объятия к ней назад.
Когда-то небесная полночь была ослепительна и пестра, и рядом с Медведицей старшей жила одиноко ее сестра.
У Малой Медведицы сердце болело от зависти и обид за то, что беспечные дети летали, не зная своих орбит, за то, что они не хотели считаться с законом небесных тел. И скоро она поняла, что любому терпению есть предел.
Читать дальше
Вверх

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сайтом. Узнать больше.