Анна Кантелинен

стон подлый и пустой с утра сварил нам кашу -
попробуй переплюнь сгоревший манный ком.
навязываюсь в жизнь как продавец со стажем,
когда всё заказать онлайн можно давно.

тучи врут как простуженным август
разгоняется ветрами траффик
то ли муза опять затерялась

мы меняемся так незаметно, практически исподволь
сквозь асфальт прорастаем, как дикие сорные травы
покажи только луг, где в туманных рассветах истина
убаюкает нас таких слабых, залижет раны

безуспешно прошляпить лето
в златоглавом московском ливне
трали-вали смолкает где-то
а мне всё ещё не налили

смятый рецепт нервно спрятан в тугой кулак
время остановилось, в ушах звенит
бьются бутылки в холщёвости рюкзака
день приготовил мне речь, но предательски сник

из бессонницы в день, разливаясь, ползёт строка
я опять не узнаю, где будет её конец
корчась точно в потугах, срывается с языка
моей повести нитка - сквозящий густой свинец

всё уродливое и больное
с корнем вырваны ночи огни
с черновою измятой повинной
мы ползём - Господи, помоги

это всё отменить
и рубить с плеча на "раз, два, три"
не проснуться с утра
не дойти пол шага до двери

а моё вдохновение мечется.
переболит.
мир вокруг - пьяный Джойс,
я - с пера его жалкий Улисс.

с неумением выставить ровно
каждый шаг
всё не с той ноги
человек начал путь снова

выходя из дому, становишься всеуязвимей
в переулках и в парках, где тихо шумят осины,
и вороний оскал наважденье спугнул одиночества,
что пленяло красиво.

сжимаюсь до атома,
чтоб быть пустяковей случая,
ничтожней прозрачной пыли,
незаметней стекла,

в извечном поиске гармонии сквозь правду
меридианы счастья с паралеллями потерь
пересеклись, чтоб нанестись на карту
листом тетрадным без размеров и полей.

в череде бессонниц всех вспомнится
рай хрущёвки, где бьют колокольницей
безработица, бездна, бессмыссленность,
и в гранённых стаканах истина.

и придём бессловесно усталые
с лебедиными тонкими шеями
к звукам музыки, где шепчут льдинки,
хрусталями звеня, и безвременно

диагноз города - дорожный шум границ,
где в лошадиных силах путаются вожжи,
толпа спешит из брошенных теплиц
продать под маской сказки подороже.