И дале мы пошли — и страх обнял меня…


I

И дале мы пошли — и страх обнял меня.

Бесенок, под себя поджав свое копыто,

Крутил ростовщика у адского огня.Горячий капал жир в копченое корыто,

И лопал на огне печеный ростовщик.

А я: «Поведай мне: в сей казни что сокрыто?»Виргилий мне: «Мой сын, сей казни смысл велик:

Одно стяжание имев всегда в предмете,

Шир должников своих сосал сей злой старикИ их безжалостно крутил на вашем свете».

Тут грешник жареный протяжно возопил:

«О, если б я теперь тонул в холодной Лете! О, если б зимний дождь мне кожу остудил!

Сто на сто я терплю: процент неимоверный!»

Тут звучно лопнул он — я взоры потупил.Тогда услышал я (о диво!) запах скверный,

Как будто тухлое разбилось яйцо,

Иль карантинный страж курил жаровней серной.Я, нос себе зажав, отворотил лицо.

Но мудрый вождь тащил меня все дале, дале —

И, камень приподняв за медное кольцо, Сошли мы вниз — и я узрел себя в подвале.II

Тогда я демонов увидел черный рой,

Подобный издали ватаге муравьиной —

И бесы тешились проклятою игрой: До свода адского касалася вершиной

Гора стеклянная, как Арарат, остра —

И разлегалася над темною равниной.И бесы, раскалив как жар чугун ядра,

Пустили вниз его смердящими когтями;

Ядро запрыгало — и гладкая гора, Звеня, растрескалась колючими звездами.

Тогда других чертей нетерпеливый рой

За жертвой кинулся с ужасными словами.Схватили под руки жену с ее сестрой,

И заголили их, и вниз пихнули с криком —

И обе, сидючи, пустились вниз стрелой… Порыв отчаянья я внял в их вопле диком;

Стекло их резало, впивалось в тело им —

А бесы прыгали в веселии великом.

Я издали глядел — смущением томим.1832 г.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий