По делам нашим

ПО ДЕЛАМ НАШИМ

Своих обидчиков прощающие будут прощены,

Не осуждающие обернутся сами в той же мере неподсудны,

Спешащим с помощью небесные помощники окажутся даны,

Творящим милостыню сужден дар воистину нескудный… –

Все, не иначе, по делам судимы будут их и вознаграждены,

Когда для каждого наступит Час неотвратимый Судный

И, наконец-то, совершится Дело Божие тогда уже во всей

Великой и непогрешимой справедливости Своей!

ВЕЧНОСТИ УСТАМИ

Скудны все звуки, краски и оттенки речи, недостаточен язык,

Чтоб передать словами то души высокое волненье,

Когда, в исканиях её, живой Гармонии неизъяснимый Лик

Приоткрывается ей в некоем внезапном озаренье, –

И миг волнительный тот наполненьем кажется, как целый век, велик,

А годы прожитые – словно бы всего одно мгновенье…

Когда воочию пред ней, огнями горними играя, Он блестит

И с нею же как будто Вечности устами говорит!

НЕОБОЗРИМЫЙ ОКОЁМ

Мысль позволяет продвигаться с неуклонностью вперёд

Даже тогда, когда кромешная стеною плотной темень окружает,

Ногам ли не даёт уверенной опоры тонкий лёд,

Или серьёзная преграда на пути собой его вам заступает, –

Ведь мысль не ведает препон и к новым рубежам ведёт

И, горизонт отодвигая вдаль, пределы мира шире перед нами раздвигает…

Чтоб уж, в конце концов, явить воистину необозримый окоём –

Лишь целиком в неё мы жизнь саму свою перенесём!

НЕОЖИДАННЫМ ЛИЦОМ

В бескрайнем Космосе, должно быть, человек воистину не одинок. –

Взор обратить свой в небо в тихий ли погожий час ночной, в благоговенье:

Кто звёзды частые рассыпал по нему, что тот бесчисленный береговой песок,

Весь необъятный сонм их приведя в согласное движенье?..

Но явным, как известно, всё-таки всё тайное становится в свой срок –

И в одночасье принимает мир и вещи все иное освещенье;

И, может быть, он уж не далее чем завтра, вместе с наступившим на рассвете днём,

К нам повернётся вовсе новым неожиданным лицом!

ДОБРО И ЗЛО

Чтó есть добро и чтó есть зло по существу? – где в самом деле между ними

Глубокая ненарушимо-неподвижная граница пролегла?

Мы для удобства нарекаем их привычно именами таковыми,

Хотя бы и была достаточно расплывчата черта добра и зла.

Так между внутренними склонами широкого ущелья теневыми

И освещёнными, меняя положение своё, весь день витает полумгла...

Но в том, возможно, мы сумеем всё же лучше разобраться,

Когда над двойственностью всякой в духе собственном мы, наконец, сподобимся подняться.