В начале декабря

Вечерний звон... не жди рассвета; Но и в туманах декабря Порой мне шлет улыбку лета Похолодевшая заря...

Ах, какая у меня пиала! Всем красавица бокастая взяла. На груди у ней - прохожий, дивись!- Две фаянсовые розы сплелись

Для чего, когда сны изменили, Так полны обольщений слова? Для чего на забытой могиле Зеленей и шумнее трава?

О, звени, старый вальс, о, звени же, звени Про галантно-жеманные сцены, Про былые, давно отзвеневшие дни, Про былую любовь и измены.

Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи, Жить в каком-нибудь, этак, коттедже И торжественно, с видом Сенеки, До обеда подписывать чеки!..

Покушав как-то травку, Зашел слон по делам В фарфоровую лавку И повернулся там.

С томной Софи на борту пакетбота Плыл лейтенант иностранного флота. Перед Софи он вертелся, как черт… И, завертевшись, свалился за борт!

Он и праведный, и лукавый, И всех месяцев он страшней: В каждом Августе, Боже правый, Столько праздников и смертей.

I Пахнет гарью. Четыре недели Торф сухой по болотам горит. Даже птицы сегодня не пели

Н.Г. Jen’aurai pas l’honneur sublime Dedonnermonnomаl’abоme Quimeservirade Tombeau