Белые ветви.

Сойти с черты... Я знаю, где ты — в этом таинственном саду, сквозь тени роз.

Ты вышел, выступив последним; переступивший черту — ведь это твой итог.

Обнявшись и смотря с полудня, твой взгляд упал лишь на меня.

Сойти с ума или сойти с пути?

Твой выбор — стать моим последним шагом в саду, где тени роз сплели жгуты, где каждый вдох пропитан белым ядом.

Ты смотришь так, что рушатся миры, и та черта, что пройдена с полудня, становится началом той игры, в которой мы — единственные судьи.

Здесь две души, я знаю, лечат раны, сомкнув свои уставшие глаза.

И в тишине придет лишь осознание: так, как мы жили — искренне нельзя.

И посмотрев в глаза, поймешь ли ты, упрямый, всю глубину той тихой пустоты, где нет упреков, нет вины, лишь кровоточат раны и мы своей предельной искренностью пьяны?Поймешь ли ты, что честность для тебя как яд: впивается, вгрызается и бьет?

Пусть будет шоком тот холодный ад, что мы взрастили под цветущим фасадом.

Ты ждал покоя? Ждал, что шрамы заживут?Но правда — зверь, она не лижет раны.

Она срывает ветхий твой уют, обнажив нерв под слоем лжи и сорных трав бурьяна.

Смотри в меня: там больше нет зеркал, лишь острый пульс того, что не прощалось.

Итог пришел, и сад наш мертвым стал, поскольку искренности в нем не по размеру оказалось.Мы вышли за черту.

Здесь нет ни вех, ни слов, лишь тишина, чей нож острее бритвы.

Твой выбор сделан: сброшен груз оков, забыты роли, чувства и молитвы.

Ты стал прозрачней воздуха и льда в саду, где розы обратились в тени.

Стекает в землю прошлая беда, не оставляя больше отражений.

Ни мне, ни дому, ни былым богам отныне ты вовеки не подвластен.

Лишь пепел роз ложится к берегам, где каждый вдох — и гибелен, и ясен.

Весна. Но не в цвету, а в ледяном, пронзительном прозренье.