Недавно прочёл в газете
Недавно прочёл в газете: в результате множества наблюдений
над жизнью и разнообразными формами привидений
доказано, что привидения эти — не просто тени,
а фотографии реальности, которые сделали стены.
В веках моих — прожилки, в пепельнице — окурки.
Мы живём, чтоб оставить свой профиль на штукатурке.
Чтоб висел он навроде красивой индейской маски,
и солнце в его морщинах под вечер сгущало краски.
Старые люди — стаканы, до дна недопиты.
Остатки — мутны, волокнисты, испорчены, ядовиты.
Лица старых людей молодых людей заражают
тем, что резкие их морщины, извиваяся, выражают.
Лицо молодого — парус, старого же — папирус,
каждая буква которого — смертельный вирус.
С этих позиций, в общем, и боль моя несуразна.
Я сочиняю музыку, а музыка — не заразна.
Музыка не способна — и в этом она не чета мне —
заполонить пространство собственными чертами.
Музыка — это зеркало, где амальгама — нежность.
И при этом она не ворует чужую внешность.
«Память становится гладкой, стена — рябою».
Так сказал мне один старик, высохшею губою
под грохот токарных станков мусоля патрон «Казбека».
«Стена сохранит то, что стерлось из памяти человека».
1998
Ренат Гильфанов
Other author posts
Она чувствует
Ветер прохладной волной обдувает тело И тело отвечает пониженной температурой Но что-то внутри нее настолько оцепенело, что после ее ухода будет стоять скульптурой —
Метафора
Когда художник выходит из комнаты и закрывает дверь, в мастерской остаются белеть скульптуры Вот одна из них — свежая, влажная, словно зверь, вытряхнутый из шкуры
Гаммы
* Ветрено Пляж безнадежно пуст В море, не зная брода,
Люблю я жизнь но странною любовью
Люблю я жизнь, но странною любовью Ее портрет мой глаз берет в кредит И карий взгляд втыкается в обои, как пыльный ветер в кладку пирамид