Последняя интрига

Давай бросай, в меня свой злостный камень! Инстинкт позволит если, увернусь. Ведь тело- это тот же оригами, В одной позиции усну, в другой проснусь.

Всегда тихонько и на цыпочках, Так неожиданно, легко, С издёвкой будто и с улыбочкой, Заходит в голову светло.

Из шумных улиц, будто раненая птица, Неслась домой, на ужин и ночлег. А ты игноря вход, борщами ницем, Валялся, как укрытый настом, снег.

Мы живы только в людях, не в себе. В тех представленьях о душе и теле. Тот образ комплектуя в их уме, Поступками, что сделали на деле.

Тот глаз, что отмечает только форму, В которой где-то с запятой проблема, Расфыркавшись под -тся и -ться предлогом, Излился на поэта, жуткой скверной.

Травилась грязной мыслью битый час, Ирина мучаясь, как кот перед колбаской. Глядела в будущее нервно, без прикрас, Всё больше с трепетом и стрёмненькой опаской.

Love is резиновой, тянулась вяло речь, У той персоны, что экспромт рожала нудно. Ей удавалось в суть глядеть с трудом, Когда в кормушке щи, то это трудно.

Кидала тень на старенький асфальт, Та липа, что побита зло веками. Который год скрывая от окна, Свет солнца тусклого с сырыми облаками.