Перед казнью
ночь пропахла дождём,
мы ещё подождём.
я ещё не убит, не отпет.
только в деле моём
говорит все о том,
что оплачен последний билет.
приговор давно вслух,
ни вина мне, ни шлюх,
только стены и запахи гнили.
на рассвете петух
и я вовсе затух,
там топор или пулю навылет.
забирают, ведут,
я почти что в бреду,
мне то страшно, то вдруг безразлично.
я у них украду
ещё пару минут.
исповедаться? ладно, отлично.
я по тонкому льду
к эшафоту иду,
время тянется тоненькой нитью.
слез и фраз череду
в предагонном бреду
не смогу. не смогу позабыть я.
он не рубит с плеча,
то не взмах сгоряча,
это просто такая работа.
и топор палача
как начало начал
предвещает мне стиксовы броды.
тонкий свист в самый ад,
моей жизни стоп-кадр
вместе с казнью уходят печали.
одному я не рад -
пред глазами стократ
жизнь несётся репитом с начала.
Дмитрий Харламов
Other author posts
Мертвый дворецкий
«Эта кулстори – подчеркнуто – для романа, – С люстры, в петле болтаясь, вещал дворецкий. – В этом романе будет сюжетка странной, Вместо финала будет завязка резкой.
Сонная Мэри Роджерс
Небо в разрезе, под пеленой тумана, Над Атлантическим роза ветров в припадке. Лишь бы заснуть - чтоб не заново ром на раны, Ялик в волнах затерялся, ничтожный жалкий.