Зори

Любила бабушка моя витой каракуль и Кристаллы ядрицы, и сизые чернила, Что на седины все до капли изводила, Не зная сроду, как греха, ни полкаракули.

Мэрилин Монро глядит в окно. Ей всё, как дважды два, понятно. Вся жизнь её - одно кино, и в нём она с улыбкой мятной.

Насмешливый, тщедушный и неловкий, единственный на этот шар земной, на Усачевке, возле остановки, вдруг Лермонтов возник передо мной.