Я думаю что разумеется я не дождусь


Я думаю, что, разумеется, я не дождусь,

когда небеса, как в сто первом псалме, обветшают, как риза,

но запах точенных из дерева ялтинских бус

душистей и смирны, и ладана, и кипариса.

Чужая моя

там с тяжелыми слитками роз,

с дикарскою роскошью горных ручьев от Дарсана,

с ее гиацинтовым — морем ли, роем стрекоз, —

с мелькнувшей по камню нарядною вязью Корана…

А здесь, где теперь на досуге и в отпуске печь,

уже не представить глухую волчиную зиму,

таинственно и обособленно жившую вещь

любую! — мышами точиму, морозом палиму…

По стеклам веранды антоновка ночью скребет

и смотрит в лицо мое, но никогда не пугает,

в отличье от полной луны… а ненастье найдет —

ее под дождем каждый листик дрожит и мигает.

В проволглые дни пахнет плотная шерсть одеял,

как пахнет кошачья прижавшаяся головенка,

а ватный матрац помнит дым дровяной, сеновал

и будто б однажды

опрудившегося ребенка,

как помнит меня мой, с ногами фигурными, стол:

шары на балясинах, выемки, кольца, манжеты, —

еще с моей алгебры школьной за мною прибрел,

в шарах его лаковых, в кольцах — зеркальные светы.

Должно быть, и умер давно уж безвестный столяр,

на Дальнем Востоке когда-то сработавший мебель,

но я все твержу в его честь, как примерный школяр:

“зензубель, шпунтубель, фуганок, рубанок, шерхебель”…

Навек водружен мой этюдничек на шифоньер.

Там в глиняной вазе — букет из коробочек мака

пергаментный; палево-сиз он и крапчато-сер…

А кошка нейдет сюда, спит на крыльце, как собака,

боится: восхитят, ухватят, увеют в Москву…

Не сделает шага к барометру и самовару.

О, все, что угодно, узришь, но никак не тоску

в очах, приникая к салатному, в крапе, муару.

И я, мил дружочек, хочу обходиться без слов,

не рвусь возвращать что ни есть

и не рвусь возвращаться,

и к пепельно-сизому фетру еловых стволов

от детства привычно мне легкой душой прилепляться.

Там, в каторжной жизни — бурлацкой ли, женской — бог весть! —

есть звездного неба складные огромные карты,

но я-то и Ветхий Завет не успею дочесть,

не то что роскошную книжищу “Кавалергарды”…

… Там нежная сизость колен, отходящих в тепле,

громадное детство: тоска, гениальность, морока…

… Здесь глаз отдыхает в зеленой лесной полумгле,

на черно-лиловой земле, как войдешь с солнцепека.

8 августа 1998.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий