Червячок

-- Смотри-ка,

Миша, -- говорила Лизанька, остановившись возле цветущего кустарника, -- кто-то наклеил на листок хлопчатую бумагу; не ты ли это?

-- Нет, -- отвечал Миша, -- разве Саша или Володя?

-- Где Володе это сделать? -- продолжала Лизанька, -- посмотри, как искусно растянуты эти тоненькие ниточки и как крепко держатся на зелёном листке.

-- Смотри-ка, -- сказал Миша, -- там что-то круглое!

С сими словами проказник хотел было сдернуть наклеенный хлопок.

-- Ах, нет! не трогай! -- вскричала Лизанька, удерживая Мишу и присматриваясь к листочку, -- тут червячок, видишь, шевелится.

Дети не ошиблись: в самом деле, на листке цветущего кустарника, под лёгким прозрачным одеяльцем, похожим на хлопчатую бумагу, в тонкой скорлупке лежал червячок.

Уже давно лежал он там, давно уже ветерок качал его колыбельку, и он сладко дремал в своей воздушной постельке.

Разговор детей пробудил червячка; он просверлил окошко в своей скорлупке, выглянул на божий свет, смотрит -- светло, хорошо, и солнышко греет; задумался наш червячок.

-- Что это, -- говорит он, -- никогда мне ещё так тепло не бывало; видно, не дурно на божьем свете; дай, подвинусь дальше.

Ещё раз он стукнул в скорлупку, и окошечко сделалось дверцей; червячок просунул головку еще, еще и, наконец, совсем вылез из скорлупки.

Смотрит сквозь свой прозрачный занавес, и возле него на листке капля сладкой росы, и солнышко в ней играет, и как будто радужное сияние ложится от неё на зелень.

-- Дай-ка напьюсь сладкой водицы, -- сказал червячок; потянулся, ан не тут-то было.

Кто это?

Верно, маменька червячка так крепко прикрепила занавеску, нельзя и приподнять её даже!

Что же делать?

Вот наш червячок посмотрел, посмотрел да и принялся подтачивать то ту ниточку, то другую; работал, работал, и, наконец, поднялась занавеска; червячок подлез под неё и напился сладкой водицы.

Весело ему на свежем воздухе; тёплый ветерок пышет на червячка, колышет струйку росы и с цветов сыплет на него душистую пыль.

-- Нет, -- говорит червячок, -- уж вперёд меня не обмануть!

Зачем мне опять идти под душное одеяло и сосать сухую скорлупку?

Останусь-ка я лучше на просторе; здесь много душистых цветов, много и крючочков рассыпано по листьям; есть за что уцепиться...

Не успел червячок выговорить, как вдруг -- смотрит, листья между собой зашумели и мошки в тревоге зажужжали; небо потемнело, само солнышко со страха спряталось за тучку; вороны каркают; утки гогочут; и вот дождик полился ливнем.

Под бедным червячком целое море; волною захлестнуло малютку, дрожь пробежала по его тонкой кожице; и холодно, и страшно ему стало.

Едва он опомнился, собрал силы и снова, поматывая головкой, побрёл под хлопчатую занавеску, в родимую постельку.

Вот согрелся малютка.

Между тем дождик перестал, солнышко опять показалось и рассыпалось мелкими искрами по дождевым каплям.

-- Нет, -- сказал опять червячок, -- теперь меня не обмануть; зачем мне выходить из родимого гнездышка на холод и сырость?

Видишь, солнышко какое хитрое: приманит, пригреет, а нет, чтобы от дождя защитить!

Вот прошёл день, прошёл другой, прошёл третий.

Червячок всё лежит в хлопчатом одеяльце, с боку на бок переваливается, иногда выставит головку, пощиплет листок и опять в колыбельку.

Вот он смотрит: у него на теле волоски стали пробиваться; не прошло недели, как у червячка явилась тёплая узорчатая шубка.

Если бы вы видели, какие цветы рассыпала по ней природа!

Она опоясала её красными лентами, вдоль посадила жёлтые мохнатые пуговки, к шейке пустила чёрные и зелёные жилки.

-- Ге! ге! -- сказал червячок сам себе, -- неужели, в самом деле, мне целый век лежать в моей постельке да смотреть на занавеску?

Неужели только и дела на этом свете?

Мне уж, признаться, надоела постелька; тесно в ней, скучно.

Если б на свет посмотреть, себя показать; может быть, я на что и другое гожуся.

Ну что, в самом деле, неужели дождя бояться?

Да мне, в моей шубке, и дождик не страшен.

Дай попробую, пощеголяю в моём новом наряде.

Вот червячок снова поднял занавеску; смотрит: над ним цветочек только что распустился; каплет из него сахарный мёд и манит к себе малютку.

Не утерпел червячок, приподнялся, крепко обвился вокруг шейки цветка и жадно поцеловал своего нового друга.

Смотрит: над ним другой цветок ещё лучше того; он к нему; потом ещё третий, ещё лучше; все они шепчутся между собою; играют с малюткой и брызжут в него липчатым мёдом.

Зарезвился наш червячок, забылся...

Неожиданно повеял ветер и стряхнул червячка на землю.

Что-то будет с нашим щёголем, как найти ему родимое гнездышко?

Однако ж он приподнял головку, осмотрелся.

-- Ну, что ж, -- думает, -- беда ещё не велика; оплошал так оплошал!

В другой раз наука; незачем же мне опять в колыбельку.

Нет, нечего колыбельки держаться; пора жить и своим умом.

Сказал и пополз куда глаза глядят.

Вот дополз он до ветки, расщипал её -- жёстко!

Он дальше -- ещё, ещё и дополз до листка; попробовал -- вкусно.

-- Нет, -- сказал червячок, -- теперь буду умнее, не стряхнет меня ветерок!

И закинул за листок паутинку.

Сглотал он листок, на другой потащился, а потом на третий.

Весело червячку!

Ветер ли пахнет, он прикорнёт к паутинке; тучка ли набежит, его шубка дождя не боится; солнышко ли сильно печёт, он под листок, да и смеётся над солнцем, насмешник!

Но были для червячка и горькие минуты.

То, смотрит, птичка летит, глазки на него уставляет, а иногда подлетит, да и носиком толк его под бок.

Но червячок не простак: он притворится, притаится, будто мёртвый, а птичка и прочь от него.

Было и горше этого: он потащился на новый листок, а смотрит, на нём сидит большой мохнатый паук с крючьями на ногах, шевелит кровавою пастью и растягивает сетку над червячком.

Иногда проходили мимо червячка злые люди и говорили между собою:

-- Ах, проклятые червяки!

Побросать бы их всех на землю да растоптать хорошенько!

Червячок, слыша такие речи, уходил в глубокую чащу и по целым дням не смел показываться.

А иногда и Лизанька с Мишей брали его в руки, чтоб полюбоваться его разноцветной шубкой; и хотя они были добрые дети, не хотели сделать зла червячку, но так неосторожно мяли его в руках, что потом бедный червячок, уже едва дыша, всползал на родимую ветку.

Вот между тем лето прошло.

Уж много цветов поблекло, и на их месте шумели головки с сочными зёрнами; раньше солнце стало уходить за горку, и чаще прежнего повевал ветерок, и чаще накрапывал крупный дождик.

Лизанька и Миша уже вспомнили о своих шубках и спорили, чья лучше -- у них или у червячка.

Червячок заметил, что листки уже стали не так душисты и сочны, солнце не так тепло, да и сам уж он сделался не так жив; всё ему на свете казалось уже не так утешно, как прежде.

-- Что ж, -- думает он, -- довольно я на свете пожил, поработал, испытал и горе и радость, пил и горькую и сладкую росу, пощеголял я шубкой, дружился с цветками; не век же ползать по-пустому на земле; пора быть чем-нибудь лучше.

Он спустился с листка, протянулся мимо блестящей капли росы, вспомнил, как её струйки веселили его, малютку, и пополз далее в чащу зелени.

Он стал искать тенистого, скромного места, удалённого от шума и света; нашёл его, приютился и начал важную работу в своей жизни.

Когда Лизанька с Мишей отыскали своего червячка, они очень удивились, что их старый знакомый ничего не ел и не пил и целые часы беспрестанно трудился над своим делом.

В чём же была работа червячка?

Эта работа была важная, любезные дети: червячок готовился умереть и строил себе могилку!

Долго трудился над ней; наконец, скинул с себя свою узорчатую шубку, примолвив:

Там в ней не будет нужды", и заснул сном спокойным.

Не стало червячка, лишь на листке качались его безжизненный гробок и свёрнутая в комок шубка.

Но недолго спал червячок!

Вдруг он чувствует -- забилось в нём новое сердце, маленькие ножки пробились из-под брюшка и на спинке что-то зашевелилось; ещё минута -- и распалась его могилка.

Червячок смотрит: он уже не червяк; ему не надобно ползать по земле и цепляться за листки; развились у него большие, радужные крылья, он жив, свободен; он гордо поднимается на воздух.

Так бывает не с одним червячком, любезные дети.

Нередко видите вы, что тот, с которым вы вместе резвились и играли на мягком лугу, завтра лежит бледный, бездыханный; над ним плачут родные, друзья, и он не может им улыбнуться; его кладут в сырую могилку, и вашего друга как не бывало!

Но не верьте!

Ваш друг не умер; раскрывается его могила -- и он, невидимо для нас, в образе светлого ангела возлетает на небо.

Древние заметили это сходство между превращением бабочки и бессмертием человека и потому на своих картинах и статуях изображали человека с бабочкиными крыльями -- для того, чтобы люди не забывали, что они, проживши свой век, испытав горе и радость, снова, как бабочка, возвратятся в новую жизнь, и что смерть есть только перемена одежды.

Так, может быть, встретите вы изображение Платона, мудреца древности, с бабочкиными крыльями; его изображали так, потому что он красноречивее других говорил о бессмертии души и о жизни после смерти.

0
0
201
Подарок

Одоевский Владимир Федорович

Произведения Владимира Одоевского. (30 июля (11 августа) 1804 или 1 (13) августа 1804 — 27 февраля (11 марта) 1869) — русский писатель и мыслите…

Другие работы автора

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий

Сегодня читают

в темном - темном лесу
Я улыбку твою полюбил за износ
Фауст краткое содержание
Вязальный экстаз
Ryfma
Ryfma - это социальная сеть для публикации книг, стихов и прозы, для общения писателей и читателей. Публикуй стихи и прозу бесплатно.