Волшебный холм

Выбор редакции
Волшебный холм - ганс христиан андерсен, сказка

Юркие ящерицы так и сновали по растрескавшейся коре старого дерева.

Они прекрасно понимали друг дружку - ведь разговор-то они вели по-ящеричьи.

- Нет, вы только послушайте, как гремит и гудит внутри волшебного холма, - сказала одна ящерица. - Из-за их возни я вторую ночь глаз не смыкаю.

Уж лучше бы зубы болели, все равно ведь не спишь.

- Там что-то затевается! - сказала вторая ящерица. - На ночь, до первых петухов, они поднимают холм на четыре красных столба, он как следует проветривается, а лесные девы разучивают новые танцы с притопыванием.

Что-то там затевается!

- Да, да, - подтвердила третья. - Я говорила со знакомым дождевым червем, он как раз вылез из холма, копался там день и ночь в земле и много чего понаслушался.

Видеть-то он не видит, бедняга, а вот подкрасться да подслушать - это он мастер.

Там ждут гостей, знатных гостей, иностранцев, а вот кого - этого червь не захотел сказать, а может, и сам не знает.

Всем блуждающим огонькам приказано готовиться к факельному шествию.

Так, что ли, это у них называется?

Все столовое серебро и золото - а этого там полно - чистят и выставляют на лунный свет.

- Что же это за гости такие? - спросили разом все ящерицы. - И что же это такое там затевается?

Вы только послушайте, как гудит, как гремит!

В эту минуту волшебный холм раскрылся, и оттуда, семеня, вышла старая лесная дева.

Спина у нее была голая, но в остальном она была одета вполне прилично.

Она была дальней родственницей старого лесного царя, служила у него экономкой и носила на лбу янтарное сердце.

Ноги ее так и мелькали - раз-два, раз-два!

Ишь как засеменила - и прямо в болото, где жил козодой.

- Вы приглашены к лесному царю на праздник нынче ночью, - сказала она. - Только сначала мы бы хотели попросить вас об одной услуге: не согласитесь ли вы разнести приглашения?

Ведь вы у себя приемов не устраиваете, так не мешало бы помочь другим.

Мы ждем к себе знатных иностранцев - троллей, если это вам что-нибудь говорит.

И старый лесной царь не хочет ударить лицом в грязь.

- Кого приглашать? - спросил козодой.

- Ну, на большой бал мы зовем всех подряд, даже людей, если только они умеют разговаривать во сне или занимаются еще хоть чем-нибудь по нашей части.

Но к первому блюду решено приглашать с большим выбором, только самую знать.

Сколько я спорила с лесным царем!

По-моему, привидения и то звать не стоит.

Прежде всего надо пригласить морского царя с дочками.

Они, правда, не очень любят бывать на суше, но мы посадим их на мокрые камни, а то и еще что получше придумаем.

Авось на этот раз они не откажутся.

Потом нужно пригласить всех старых троллей первого разряда, из тех, что с хвостами.

Потом - водяного и домовых, а кроме того, я считаю, нельзя обойти могильную свинью, трехногую лошадь без головы и гнома-церквушника.

Правда, они вроде бы относятся к духовенству, а это народ не нашего толка, но, в конце концов, это только их работа, а по родству-то они ближе к нам и постоянно нас навещают.

- Хорошо! - сказал козодой и полетел созывать гостей.

А лесные девы уже кружились на волшебном холме.

Они разучивали танец с покрывалом, сотканным из тумана и лунного света, и тем, кто находит вкус в таких вещах, танец показался бы красивым.

Большой зал внутри холма был прибран на совесть.

Пол вымыли лунным светом, а стены протерли ведьминым салом, так что они сияли, точно тюльпаны на солнце.

Кухня ломилась от припасов; жарили на вертелах лягушек, начиняли репейником шкурки ужей, готовили салаты из поганок с лягушатиной, мочеными мышиными мордами и цикутой.

Пиво привезли от болотницы, а игристое вино с селитрой доставили прямо из кладбищенских склепов.

Все готовилось по лучшим рецептам.

На десерт собирались подать ржавые гвозди и битое стекло от церковных окон.

Старый лесной царь велел почистить свою корону толченым грифелем, да не простым, а тем, которым писал первый ученик.

Раздобыть такой грифель даже для лесного царя задача не из легких.

В спальне вешали занавеси и приклеивали их змеиной слюной.

Словом, дым стоял коромыслом.

- Ну теперь еще покурить конским волосом и свиной щетиной, и я считаю - мое дело сделано! - сказала старая лесная дева.

- Папочка, милый! - приставала к лесному царю младшая дочь. - Ну скажи, кто такие эти знатные иностранцы?

- Что ж! - ответил царь. - Пожалуй, можно и сказать.

Две мои дочки сегодня станут невестами.

Двум из вас придется уехать в чужие края.

Сегодня к нам пожалует старый норвежский тролль, тот, что живет на нагорье Доврефьель.

Сколько каменных замков у него на утесах!

А еще у него есть золотой рудник, лучше, чем многие полагают.

С ним едут два его сына, они должны присмотреть себе жен.

Старый тролль - настоящий честный норвежец, прямой и веселый.

Мы с ним давно знакомы, пили когда-то на брудершафт.

Он приезжал сюда за женой, теперь ее уже нет в живых.

Она была дочерью короля меловых утесов с острова Мё.

Ох и соскучился же я по старику троллю!

Правда, про сыновей идет слух, будто они неважно воспитаны и большие задиры.

Но, может, это все одни наговоры, уделить им побольше внимания - и они выправятся.

Надеюсь, вы сумеете привить им хорошие манеры!

- Когда же они приедут? - спросила одна из дочерей.

- Все зависит от погоды и ветра! - отвечал лесной царь. - Они хотят сэкономить на дорожных расходах, едут с попутным кораблем.

Я советовал им ехать сушей через Швецию, но старик и слушать об этом не хочет.

Отстает он от жизни, вот что мне в нем не нравится.

Тут прибежали вприпрыжку два блуждающих огонька, один старался обогнать другого и потому прибежал первым.

- Едут!

Едут! - закричали они.

- Дайте-ка я надену корону, - сказал лесной царь, - да стану там, где луна светит поярче.

Дочки подобрали свои длинные покрывала и отвесили земной поклон.

Перед ними стоял Доврефьельский тролль в короне из ледяных сосулек и полированных еловых шишек.

Он был закутан в медвежью шубу, на ногах теплые сапоги.

Сыновья же его ходили без подтяжек и головных уборов - они мнили себя здоровяками.

- И это холм? - спросил младший и ткнул пальцем в волшебный холм. - У нас в Норвегии это назвали бы ямой.

- Дети! - сказал старик. - Яма уходит вниз, холм уходит вверх.

У вас что, глаз нет?

Сыновья заявили, что удивляет их тут только одно: как это они сразу, без подготовки, понимают здешний язык.

- Не представляйтесь! - сказал старик. - А то еще подумают, что-вы совсем неучи.

Все вошли в волшебный холм.

Там уже собралось изысканное общество, да так быстро, будто гостей ветром надуло.

Все было устроено к удобству и полному довольству гостей.

Морской народ сидел за столом в больших кадках с водой и чувствовал себя как дома.

Все вели себя за столом как положено, только молодые норвежские тролли задрали ноги на стол: они думали, что все, что бы они ни делали, выглядит очень мило.

- А ну, ноги из тарелок! - прикрикнул Доврефьельский тролль, и братья нехотя, но послушались.

Карманы их были набиты еловыми шишками, и они щекотали ими соседок.

А потом стащили с ног сапоги, чтобы чувствовать себя привольнее, и дали держать их дамам.

Зато их отец,

Доврефьельский тролль, был совсем другой.

Он так интересно рассказывал о величественных горах Норвегии, о водопадах, которые в белой пене срываются со скал и то грохочут, как гром, то поют, как орган.

Он рассказывал, как выпрыгивают из воды встречь рушащемуся с высоты потоку лососи, чуть только заиграет на золотой арфе водяной, как в светлые зимние ночи звенят бубенцы саней и мальчишки с горящими факелами носятся по льду, такому прозрачному, что видно рыб, которые в страхе бросаются врассыпную у них из-под ног.

Да, старик был мастер рассказывать!

Все прямо-таки видели и слышали все, о чем он говорил.

Вот шумит лесопильня, вот парни и девушки поют песни и отплясывают халлинг-гопля!

И вдруг старик тролль ни с того ни с сего чмокнул, будто бы как дядюшка, старую лесную деву. а ведь на самом-то деле никаким родственником он ей не приходился; поцелуй вышел самый взаправдашний.

Настал черед лесных дев показать, как они танцуют, и они исполнили и простые танцы, и с притопыванием, и так это ловко у них получалось!

Ну, а потом пошел художественный танец, тут полагалось “забываться в вихре пляски”.

Ух, ты, как они вскидывали ноги!

Тут уж не разобрать было, где начало, где конец, где руки, где ноги,-все разлеталось, словно щепки, так что трехногой лошади без головы стало дурно, и ей пришлось выйти из-за стола.

- Н-да! - сказал старый тролль. - Ногами-то вертеть - это у них лихо получается.

Ну, а что они еще умеют, кроме как плясать, задирать ноги да крутиться волчком?

- Сейчас увидишь, - сказал лесной царь и вызвал свою младшую дочь.

Она была самая красивая из сестер, нежная и прозрачная, словно лунный свет.

Она положила в рот белую щепочку и стала невидимой - вот что она умела делать!

Однако старый тролль сказал, что не хотел бы иметь жену, умеющую проделывать такие фокусы, и его сыновьям это вряд ли по душе.

Вторая сестра умела ходить рядом сама с собою, будто была собственной тенью, - ведь тени-то у троллей нет.

У третьей были совсем иные наклонности - она обучалась варить пиво у самой болотницы.

Это она так искусно нашпиговала ольховые коряги светляками.

- Будет хорошей хозяйкой! - сказал старик тролль и подмигнул ей, но пива пить не стал - он не хотел пить слишком много.

Вышла вперед четвертая лесная дева, в руках у нее была большая золотая арфа.

Она ударила по струнам раз - и почетные гости подняли левую ногу, ведь все тролли - левши.

Ударила второй, и все готовы были делать то, что она прикажет.

- Опасная женщина! - сказал старик тролль, а сыновья его повернулись и пошли вон из холма: им все это уже надоело.

- А что умеет следующая? - спросил старый тролль.

- Я научилась любить все норвежское, - сказала пятая дочь. - И выйду замуж только за норвежца.

Мечтаю попасть в Норвегию.

Но младшая сестра шепнула троллю на ухо:

- Просто она узнала из одной норвежской песни, что норвежские скалы выстоят, даже когда придет конец света.

Вот она и хочет забраться на них - ужасно боится погибнуть.

- Хо-хо! - сказал старый тролль. - И только-то?

Ну, а что умеет седьмая, и последняя?

- Сначала шестая, - сказал лесной царь, уж он-то умел считать.

Но шестая ни за что не хотела показаться.

- Я только и умею, что говорить правду в глаза, - твердила она, - а этого никто не любит.

Уж лучше буду шить себе саван.

И вот дошла очередь до седьмой, последней дочери.

Что же умела она?

О, эта умела рассказывать сказки, да к тому же сколько душе угодно.

- Вот мои пять пальцев, - сказал Доврефьельский тролль. - Расскажи мне сказку о каждом.

Лесная дева взяла его руку и начала рассказывать, да так, что он только со смеху покатывался.

А когда пришел черед безымянного пальца, который носил на талии золотое кольцо, будто знал, что не миновать помолвки, старый тролль заявил:

- Держи мою руку покрепче.

Она твоя.

Я сам беру тебя в жены.

Но лесная дева ответила, что она еще не рассказала про безымянный палец и про мизинец.

- А про них мы послушаем зимой, - ответил старый тролль, - про все послушаем: и про елку, и про березу, и про подарки злой феи-хульдры, и как трещит мороз, послушаем.

Для того я и беру тебя с собой, чтобы ты рассказывала мне сказки, у нас там никто этого не умеет.

Будем сидеть в пещере перед пылающим костром из сосновых дров да попивать мед из древнего золотого рога норвежских королей.

Водяной подарил мне несколько таких рогов.

Будем сидеть у огня, а к нам наведается Гарбу - добрый дух пастбищ.

Он споет тебе песни, которые поют норвежские девушки, когда пасут скот в горах.

То-то весело будет!

Лосось запляшет в водопаде, начнет биться о каменные стены, но к нам ему не попасть.

Да уж, поверь мне, ничего нет лучше доброй старой Норвегии...

А где же мальчики?

И правда, где же мальчики?

Они носились по полю и тушили блуждающие огоньки, которые чинно построились и готовы были начать факельное шествие.

- Хватит лоботрясничать!

Я нашел для вас мать, а вы можете жениться на своих тетках!

Но сыновья ответили, что им больше по душе произносить речи и пить на брудершафт, а жениться им неохота.

И они произносили речи, пили на брудершафт и опрокидывали бокалы вверх дном, чтобы показать, что все выпито до дна.

Потом они стащили с себя одежду и улеглись спать прямо на стол-стеснительностью они не отличались.

А старый тролль отплясывал со своей молодой невестой и даже обменялся с ней башмаками, ведь это куда интереснее, чем меняться кольцами.

- Петух прокричал, - сказала старая лесная дева, которая была за хозяйку. - Пора закрывать ставни, а то мы тут сгорим от солнца.

И холм закрылся.

А по растрескавшемуся старому дереву сновали вверх и вниз ящерицы, и одна сказала другой:

- Ах, мне так понравился старый норвежский тролль!

- А мне больше понравились сыновья, - сказал дождевой червь, только ведь он был совсем слепой, бедняга.

Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий