Ecce Virgo

Пыль нестареющих звёзд

на светлом челе

ей он принёс — 

дочери дочерей.

Каменный дрогнул оплот

под тяжестью ног.

Бренную плоть

он обессмертить смог,

вымолвив божий слог:

— Здравствуй, Мария!

***

Она упала перед ним,

И распростёрлась ниц,

Жива дыханием одним

И трепетом ресниц,

И детских губ её изгиб

Был не по-детски строг,

Кладя неровные мазки

У ангеловых ног.

***

Девичьей тонкой руки

таинственный вид...

Тьме вопреки —

розовый цвет ланит.

— Святость моя велика,

но рядом с тобой

меркнет в веках —

божиею рабой,

девою всеблагой,

юной Марией!

***

Она поднять не смела глаз,

Но Дух велел ей встать

И слушать ангельский наказ,

Вбирая благодать

Его чарующих словес.

...Он руку подал ей —

И свет предутренних небес

Зарделся меж ветвей.

***

Тонкий рубец перекрыл

невинность души;

ангельских крыл

снилась Марии ширь,

ласка в разлёте бровей

и пламя в глазах...

— Мать матерей, —

он, уходя, сказал.

Дни напролёт берегла

божественный лик;

как из стекла

хрупок был и велик

абрис его красоты

в ладонях весны.

...Вниз с высоты

падал снег новизны.

Долго такие сны

снились Марии.

***

Он вышел в сад. Он был один.

Она была одна.

У них был общий Господин.

У ней во чреве — Божий Сын

и вечная весна.

______________________________________________________________

Использован фрагмент картины Betony Coons "Annunciation".