Три голубка


Жила на свете сирота.

По-другому и не скажешь, кроме отца не было у нее больше никого на свете, да только без материнской ласки так и с хорошим отцом дитя все равно сиротина!

Была она девушка добрая и собой хороша, словно цветок, и усердна, как пчелка, и домовита и тиха, как мышка, а на работу, как лев.

Хлопочет, тянет из последних сил немудря щее хозяйство.

Говорит ей однажды отец:

- Ох, доченька, не могу глядеть, как ты на работе изводишься.

Надо мне жениться.

Вдвоем хозяйничать легче будет.

Не хотела дочь отцу перечить, радовалась, что будет у нее мать.

Женился отец.

В жены взял вдовицу с дочкой, его дочери ровеснице, да не такой пригожей.

Но только мать своей-то дочери всегда мать.

Со своей пылинки сдувает, перед людьми нахваливает, а к сироте - мачеха, мачеха и есть.

Узнала теперь бедная сиротка, что такое работа!

По дому да по хозяйству надрывается, да еще мачехе с дочкой прислуживает.

Ни днем, ни ночью, ни посреди недели, ни в воскресенье ей передохнуть не дают.

За стол с собой не сажают.

Все пинком да тычком, слова доброго не скажут, кинут за печь объедки, тем и сыта.

Но девушка не жалуется, всегда-то она приветлива и мила, и в рваном тряпье все равно во сто крат красивей, чем мачехина страхолюдина.

Собрался однажды отец на ярмарку.

Мачеха ему и говорит:

- Купи мне то-то и то-то.

А дочушке моей башмачки да юбку шелковую, еще лент купи да пряников медовых! - Да еще всякого наговорила!

Старик ее наказы выслушал, глянул за печку и у своей оборванной дочери спрашивает:

- Говори и ты, чего тебе привезти?

Сирота ему потихоньку шепчет:

- Ах, батюшка, дорогой.

Обо что споткнетесь, то и привезите!

Уехал старик на ярмарку.

Все купил, что мачеха велела, только для своей родной дочки ничего не нашел.

Идет домой, раздумывает, не забыл ли чего.

Шел-шел вниз по тропочке через лесок, и вдруг споткнулся о кривую орешину, с нее три орешка желтые, как воск, и свалились!

- Ага, - решил он, - будет теперь гостинчик для моей дочки!

Вернулся домой, раздал подарки.

Никто так гостинцам не обрадовался, как бедная сиротка.

Спрятала орешки в карман, будто драгоценные жемчуга, и снова за работу принялась.

В воскресенье утром сирота все дела переделала, села на порог, стала в церковь собираться.

А мачеха кричит:

- Ах ты, такая-сякая!

На кого мы дом бросим!

У тебя что дел больше нету!

Выскочила во двор и меру гороха, перемешанного с чечевицей, тащит:

- Перебери, пока мы из церкви вернемся!

Все ушли, а бедная девушка сидит горох от чечевицы отбирает, а сама горько плачет:

- Матушка, матушка, зачем ты меня с собой не взяла.

Было бы мне лучше, бедной сироте!

Плакала-плакала, а тут три орешка в кармане хрустнули!

Достала, положила перед собой, глядит и радуется.

Хорошо хоть батюшка добрый!

Взялась опять за горох.

Вдруг слышит кто-то в окошко стучится.

Поглядела - а это три белых голубка в дом стучатся-просятся.

Голубки, голубки!

В дом хотят!

Наверно, порадовать меня горемычную!'

Впустила их, а голуби спрашивают:

- Что ты, милая девушка, делаешь?

- Видите, - отвечает она, - у всех праздник, а мне работать надо!

- Не горюй, - проворковал один голубок, - оставь все, как есть!

Берет орешек, клювом его раскрывает и достает платье шелковое, как снег белое.

- Надевай поскорей и ступай в церковь!

Мы здесь все сами сделаем.

Но только священник скажет:

Аминь - не жди, спеши домой переодеваться'.

Обрадовалась девушка, нарядилась в красивое платье, как лилия, и пошла.

Входит в церковь, на свободную скамью садится.

Все на нее глядят, а королевич тот и вовсе глаз не сводит.

Так ему красавица приглянулась, что все сидел бы в церкви до вечера да на нее смотрел.

Но красавица голову опустила, ни на кого глаз не подымает.

Услыхала:

Аминь', поднялась а поспешила домой!

Дома сняла с себя белое платье, сложила в ореховую скорлупку, а орешек спрятала.

Тут и мачеха с дочкой являются, видят горох - отдельно и чечевица - отдельно.

Не к чему придраться.

Стала мачеха рассказывать и сиротку поддразнивать:

- Вот кабы ты, замарашка, в церкви была, уж такую красавицу б повидала!

Да тебе, замарашке, только за печкой сидеть!

- А я ее видала, когда она мимо шла.

- Это как же так?

- А я на колодец влезла, на самый журавль, когда по воду ходила.

- На самый журавль?

Да как ты смеешь на улицу глядеть?

Слышишь, старик, эта негодница только и знает, что бездельничать! - рассвирепела мачеха.

И хоть день был воскресный, пришлось старику снять журавля с колодца, лишь бы в доме было тихо.

А королевич у всех спрашивает, что за девушка, откуда такая?

- А она в тот дом вошла, где колодец с высоким журавлем! - отвечают люди.

Королевич своим слугам приказывает все дома обойти, колодец с журавлем искать; ходили слуги ходили, да как найти, коли его нету?

Снова воскресенье подходит.

Сирота в рваном платье за печкой сидит, в церковь собирается.

А мачеха свою дочку перед зеркалом охорашивает, на падчерицу как накинется:

- Дома что ли дел не хватает? - кричит. - Никуда не пущу!

Побежала в чулан, меру проса, с маком перемешанного тащит:

- Вот, - говорит, - перебирай, коли к нашему приходу не переберешь, я тебе покажу!

Сидит падчерица, печалится, свою горькую судьбину оплакивает.

Вдруг стучатся в оконце три голубка:

- Не плачь, милая девушка, впусти нас, мы все сделаем.

Дай-ка нам из тех трех орешков один! - говорят.

Дала им девушка орешек, голубок клюнул, серебряное платье вытаскивает:

- Гляди, какое платье!

Надевай и ступай в церковь!

Но как услышишь

Аминь - спеши домой.

Не бойся, все хорошо будет!'

Переоделась девушка, стала как звездочка, в церковь спешит, ног под собой от радости не чует.

Пришла, на то же место села, по сторонам не оглядывается.

А королевич с нее глаз не сводит и сердце у него сладко-сладко ноет.

Как услыхала наша красавица:

Аминь', поднялась и тихонько выскользнула из церкви.

Только домой вернулась, только платье сняла, а мачеха с дочкой уж тут как тут.

Глядит мачеха, головой качает, ведь целая мерка мака с просом перебраны!

И злость-то берет и сказать нечего.

Да все-таки не утерпела, злая баба, давай язвить:

- Была бы и ты с нами в церкви, замарашка несчастная, повидала б красавицу!

Да ведь тебе, запечнице, и место за печкой!

- А я ее видала, когда она мимо нас проходила, я на сливу лазила, хотела вам к обеду слив нарвать! - отвечает падчерица.

Мачехе только того и надо, взяла бедняжку в работу:

- Ах ты, негодница, - кричит она, - ты и в воскресенье по деревьям лазаешь, платье рвешь да на людей пялишься!

Ну, погоди! - Эй, старик, ступай руби сливу, чтоб твоя сова на ней больше не торчала!

Пошел старик, хоть день был воскресный, срубил дерево от греха подальше.

Королевич опять повсюду красавицу ищет.

А ему говорят, что она в тот дом пошла, где у ворот слива растет.

Приказал королевич сливу искать.

Искали слуги, искали, не нашли, отец ведь дерево то - срубил.

Опечалился королевич, призадумался:

Ну, погоди, - решил, - я тебя все равно разыщу!'

Третье воскресенье подходит.

Переделала сирота всю работу, волосы причесала, уложила красиво, пошла к мачехе.

А та свою дочку перед зеркалом наряжает.

Стала падчерица мачеху просить, чтоб хоть разок ее в церковь пустила.

- Ах ты, грязнуха!

Хочешь, чтоб из-за тебя, оборванки, нас на смех подняли?

Никуда не пойдешь, дома сиди!

Бежит злая баба в чулан, меру муки с пеплом пополам тащит.

- Берись за дело!

Да к нашему приходу, чтоб все перебрала!

Подхватились они с дочерью под ручки и пошли, а бедная сирота дома осталась.

Сидит муку от пепла отделяет, а сама плачет-приговаривает:

- Ах, матушка, матушка!

Не мил мне белый свет, разве я с такой работой управлюсь?

Слышит: тук-тук - это три голубка в окно стучатся:

- Не плачь красавица, не плачь!

Мы тебе поможем, впусти нас в дом.

Отворила девушка окно, впустила голубков.

Один голубок орешек спрашивает.

Клюнул, золотое платье достал.

- Вот тебе платье.

Надевай поскорей и ступай в церковь!

Как услышишь

Аминь - не жди, пока другие выходить станут, домой беги!'

Идет она в церковь, словно солнышко красное пригожа, на свое место садится, службу слушает и не замечает, что все на нее глядят, а королевич ей улыбается.

Кончилась служба, прозвучало:

Аминь - девушка поднялась, хочет домой идти!'

Но что это?

Стоит, с места сдвинуться не может, а того не видит, что королевич приказал под ее лавкой смолу разлить.

Она и так и эдак, старается ноги от смолы оторвать, наконец кое-как высвободилась и домой помчалась.

А что один туфелек к смоле прилип - того не заметила.

Только успела переодеться, а мачеха уже во дворе.

Некогда девушке золотое платье в скорлупу убирать, за дверь кинула.

Мачеха - шасть в комнату!

Видит - мука в мешок собрана, пепел в сторонке лежит - от злости слова сказать не может.

А потом не утерпела, давай падчерицу донимать:

Эй, - говорит, - лентяйка, вот бы тебе в церкви побывать!

Ох и хороша же там девица сидела!

А ты, замарашка, за печью торчишь!

- Да ведь я ее видала, - отвечает падчерица, - когда она возле нашего дома шла, я на крышу забралась, на самую трубу и вдоволь на красавицу нагляделась.

Мачеха только того и ждала, накинулась на нее, как ведьма:

- Ах ты, бездельница, ах негодница!

Я тебе покажу, как на трубу лазить!

Убирайся под корыто.

Теперь ты у меня без обеда насидишься, грязнуха несчастная!

Эй, старик, немедля трубу скинь, не то ...

Полез бедный старик на крышу, скинул трубу с крыши.

А тут королевские слуги явились, красавицу ищут: мол, сказывают, что она в тот дом вбежала, где на крыше высокая труба стоит.

Глянули, а трубы-то никакой и нету!

И пошли они прочь не солоно хлебавши.

Но у королевича залог остался - золотая туфелька.

Послал слуг, приказал из дома в дом ходить, где девицы есть, туфельку примерять, которой из них в пору придется, ту немедля к нему вести.

Ходят королевские слуги из дома в дом, всем туфельку примеряют, но туфелька никому не годится.

Увидала мачеха, что к ним идут, давай дочке ногу ужимать да уминать, а нога как была большущая, так и осталась.

Слуги в дом вошли, начали мачехиной дочке туфельку примерять, а она ей и на нос не лезет!

- Нет, этой не годится, - говорит, - а другой девушки у вас нету?

А мачеха в ответ: - Что вы, что вы, никого у нас больше нет!

Слуги совсем было со двора пошли, но тут из чердачного окна петух как закричит:

- Кукареку, не спешите, кукареку, погодите!

Под корытом поглядите!

- Что такое? - остановились слуги. - Кого это надо под корытом глядеть?

- Да, что вы!

Этот петух всегда так кричит, - стала их отговаривать мачеха.

Но слуги ее не слушают, на чердак бегут.

Видят два корыта стоят, а под ними вся в слезах, красавица сидит.

Примерили ей туфельку, а она - как влитая!

Спустились слуги вниз, глянули за дверь а там золотое платье брошено!

Поняли слуги, наконец-то нашли, кого искали.

Мачеха увидала, что падчерицу в карету сажают - от злости лопнула, тут ей и конец пришел.

Королевич сразу девушку узнал.

- Это, - говорит, - ты, моя милая, три раза в церкви была?

- Я, - стыдливо ответила девушка, и покраснела, словно маков цвет.

- Где ж ты такие красивые платья взяла?

Она ему все по порядку рассказала и про трех голубков не забыла.

Надела на себя нарядное платье, еще краше стала.

А через неделю вышла замуж за короля.

И стала бедная сиротка королевой.

Вы можете поставить посту от 1 до 50 лайков!
Комментарии
Вам нужно войти , чтобы оставить комментарий

Мы используем cookies, чтобы вам было проще и удобнее пользоваться нашим сервисом. Узнать больше.