Юлия Летова

Раскинулась на небесах лазурь,
Лучи льняные в косы заплетая.
Потрепанная страстью прежних бурь
Ловила дзен у изголовья рая.

Мёртвых клеток в телесном склепе
Сполна, с лихвой.
На руках остывает пепел,
И рот сухой.

Девочка, милая, это твоя война
За независимость, волю, свободу, жизнь.
В сердце стрелою отравленной поражена,
Ты обескровлена, медленно ниц ложись.

Снова, в который раз я иду ко дну,
Поступью тихой - в коричневый жидкий ил.
Пруд с нечистотами тянет в свою глубину,
В первоисточник, который под толщей скрыл.

Здравствуй, мой маленький принц, в это жаркое лето,
Сидя под взором небес из-под темных ресниц,
Я бы хотела раскрыть тебе душу поэта,
Но ограничусь терзаньем безмолвных страниц.

Этой зимой мне опять стали видеться сны
Красочны и осязаемы, будто бы явь,
Полные трепетных грёз от грядущей весны,
Их, как и всё, начинаешь ценить, потеряв.

Я приятно пуста, только тонкие ниточки счастья,
Будто солнца лучи, золотой шелковинкой насквозь.
Узелками мурашек на коже хотят задержаться,
Но горящее сердце для них приготовило ось.

Моя внутренняя гармония терпит крах,
Компас сбит, путь тернист, извилист и незнаком.
Время мечется рядом, бьется, я впопыхах
Спотыкаюсь и больно падаю в грязь ничком.

Между частых, острых ветвей
Ночь развесила черный шелк.
Вновь блуждает среди теней
Одинокий, маленький волк.

Александр Сергеевич, как Вы там?
Я пишу Вам в чертоги вечности.
А у нас прогресс, суета и гам,
И порой дефицит человечности.

Ну давай, мертвечина бездушная, ну же - плачь!
Ведь в твоих телесах пока движется кровоток.
На помост гильотины поднялся уже палач,
От исхода тебя отделяет лишь волосок.

Ветер ладонью рылся в моих волосах,
Солнце лучом ложилось на левый профиль,
Я рассыпалась звездами в голосах,
Звук через грудь бесконечный тоннель буровил.

Я вошла в этот дом несмело,
Он меня изгонял со стоном.
Я была инородным телом
В тесном ящике из бетона.

Если, кажется, что смысла нет – создавай его сам
Из рассветов, дорог, впечатлений, тебе все по силам.
И не дай никогда опуститься безвольно рукам.
Даже если почувствуешь лед вместо крови - по жилам.

Я устала! Так хочется спать и не видеть людей.
Пребывать в благодатной истоме, граничащей с бредом.
Гвоздодером забвенья лишить себя мыслей-гвоздей,
Потеряться в огромной кровати, укутавшись пледом.

Господи Боже, пожалуйста, дай мне сил!
Я обещаю: снесу всё, смогу и буду
Жить и творить под очами твоих светил,
И восхищаться тихонечко этим чудом!

А я знаю, что все же наступит рассвет
После ночи почти бесконечной.
Пусть Васильев поет мне, что выхода нет,
Устремлюсь лучам солнца навстречу

Необъявленная война,
Мы зажаты врагами в кольцо.
Голосим, что не наша вина,
И не смотрим друг другу в лицо.

Столько сказано и написано
Об истории той войны.
Словом искренним люди неистово
Ленту времени темную жгли.

Вновь страницы газет пахнут дымом войны.
Черно-белое фото и трупы на нем.
И ты думаешь, как хорошо, что не мы.
Оказались в ту ночь под палящим огнем.

Зачарован заснеженный мир в бесконечности лунной.
Вихрь бьётся в стекло, но меня ему здесь не достать.
Я одна, мне тепло, и за окнами ветер безумный
Не сумеет безмолвной беседе с тобой помешать.

Никого, ничего и даже как будто не больно,
Чужой город холодный и мне незнакомые люди.
И душа моя в клочья как будто изъедена молью,
И не порванной, целой она больше точно не будет.

Чернильное небо в глазницах оконных створок
Безжалостно смотрит, пронзая до сути душу.
А ветер не спящий гоняет листвы ворох.
Лишь свет фонаря вдалеке боль тоски глушит.

Синеокая влажная даль, растворившая грусть…
Я ступаю на землю родную до боли и слез.
И хотя я шептала себе, что сюда не вернусь,
Меня ветер с просторов родимых, обратно принес.