Дмитрий Ознобишин

Когда над озером, играя,
Луч яркий угасает дня
И волн равнина голубая
Сверкает в пурпуре огня,

Я был малюткою, она ж в своей весне,
И девственной блистала красотою;
Звала меня к себе, и улыбалась мне.
Склоняясь к ней на грудь, я смелою рукой

Страдалец произвольной муки,
Не сводишь ты с нее очей,
Как Тантал, жадно ловишь звуки
Ее младенческих речей.

Нева, свод лип, беседка, розы,
Луна, поющий соловей.
Моленья робкие и слезы,
И бледность в памяти моей…

Гляжу я на небо:
Прекрасно сияет
Эфир голубой;
Гляжу я на солнце:

Теперь красавицы девицы,
Которых скука в старину
Хранила под замком светлицы
Как заповедную казну,

Уаль нашру мискун
Уст ее дыханье —
Мускус благовонный,
А ланиты — розы;

Когда в пленительном забвеньи,
В час неги пылкой и немой,
В минутном сердца упоеньи
Внезапно взор встречаю твой;

Две могилы одиноко
Встали царства на краях:
Два певца — две жертвы ка!
Пал один в горах Востока

Пустынный край! Здесь Дивного рука
Переворот таинственный свершала:
Грядами гор взнеслась за облака
И на Эльбрус порфирой света пала.

Лишь день я на престоле Фивы,
Но Ель-Молук зовет меня
В приют свой тесный, молчаливый.

Du stig nu sa vackert till sadel och hast,
Zat inte gullsporrarne klinga.
Ung Hillerstrom [1]
«В седло! На коня! Не бренчи, не звени

(С. П. Ш)
Где был наш северный певец?
Он был в Италии прекрасной;
Зрел Альпов ледяной венец

Не ходи к потоку —
Он шумит, бежит,
Там неподалеку
Водяной сторожит.

(Венецианская баркарола)
«Посади меня с собой,
Гондольер мой молодой, —
Близко до Риальто.

Был ночью вырыт ров глубокий,
В него тяжелый гроб упал;
Не вскинут холм над ним высокой,
И след могилы одинокой

В былые дни, поклонник Феба,
Я пламенно молил у неба,
Чтобы в моей груди младой
Не угасал огнь думы сладкой,

Не возбуждай моей тоски,
На миг затихшего страданья
Пожатьем трепетным руки,
Печальным словом расставанья.

Она идет, сияя красотою,
Как звездна ночь в безоблачных краях;
Чем свет и тень пленяют нас собою,
Слилося то в лице ее, в очах —

Тамъ н? гою в? етъ вокругъ в? терокъ,
Тамъ шепчется съ брегомъ сребристой потокъ,
Тамъ св? томъ волшебнымъ денница горитъ,
Тамъ все наслаждаться природой манитъ.

В час тихий светлого заката,
На синеве зеркальных вод,
Корабль, облитый морем злата,
В дыханьи ветра жизни ждет.

Дрожит, дымится пароход,
Знак подан в дальний путь!
Кипит сребром равнина вод,
Кипит тоскою грудь!

Стихи 1 и 2
Блажен, приемлет кто убогих,
Кто нищим милости творит;
Господь его от бедствий многих

И пастырь зрел не раз резвивое дитя
В пещерах Баии, холмов на злачном скате,
В развалинах божниц, где солнца луч, блестя,
Дрожит поверх столбов, зарытых в винограде.