Любовь Виолентова

«Человек стоит, прислонился щекой к стене.
Человек другой никуда не уходит тоже»
(с) Екатерина kaitana Михайлова

По написанным в старых двориках
на асфальте смешным словам
я тебе расскажу историю
безо всякого волшебства,

Она не про тепло, не про уют.
В её глазах отчаянно поют
две перелётные смешные птицы,
её природа – тьма и пустота,

Потерявшись и встретившись заново
в бесконечности реинкарнаций,
провалили два важных экзамена,
не подумав, что надо – стараться.

Кто-то главный нас обстоятельно ловит в сеть
и кладёт в архив.
Что ты хочешь знать? Я, представь, продолжаю петь
и писать стихи.

Вяжешь свою паутину переплетений,
нитку за ниткой вплетаешь в неё,
но дальше
страх проливается жидкой холодной тенью

Вот у тебя на рабочем столе – море,
горы за ним, а над ним пролетает чайка.
Чайка кричит, несомненно, о личном горе
(том, что не горе вовсе, а так – печалька).

Я с тобой говорю, потому что пришла пора
снова летние песни спеть, а потом успеть,
непредсказанный август, собрать тебя по дворам
и артериям города – и растворить в толпе.

Не нарушая порядок вещей,
в сонном потоке плывя по теченью,
вдруг задаёшься вопросом: «Зачем я?
Как я? И где я? И кто я вообще?»

Там ранний ноябрь. Воздух, пахнущий первым снегом,
опавшей листвой, тишиной, волшебством секретным…
В две тысячи первом всё проще, честней, яснее,
там старенький двор, и там по тринадцать лет нам.

Это просто – демонов выпускать в золотую бессонницу октября.
Пусть их гонит неправильная тоска по несбывшемуся, по чужим дверям, пусть летят в Одессу, Москву и Рим, разгоняют дым, прогоняют страх, достают неспетое изнутри и поют…

…Её поймут, наверное, не все и
сто раз обсудят, в чём-то упрекая.
А кто она?
Пример:

В этой странной игре ты стремишься к победе – бегом,
абсолютно теряя контроль в оглушительном свисте,
забывая одну из простых предсказуемых истин:
забивать себе голову – как забивать себе гол.

Хоть пиши на лбу «нет», «нельзя», «забудь» -
всё равно, боюсь, не спасёт теперь:
у меня в душе прорвало трубу
со словами, не сказанными о тебе.

Пусть всё на свете знает интернет, но
гугл не подскажет формулу для счастья,
когда ноябрь подкрался незаметно…
А значит – остаётся защищаться.

Пройдёт декабрь – и будет новый год.
Залез на подоконник рыжий кот, лениво наблюдает за синицей. И верится практически всерьёз, что в сумерках по небу Дед Мороз летит в своей волшебной колеснице, горстями вниз кидает чудеса и, может быть, не…

Потерявший лакомый кусок
и побитый в драке поутру,
страус прячет голову в песок,
потому что этот страус - трус.

Она не очень справлялась с ролью.
Она, конечно, казалась слабой.
Мир продолжал её тонко троллить –
его контекстной крутить рекламой:

Картонный город угрюм и сер, цензура мыслей и даже снов.
У куклы – пластиковое сердце, а значит – пластиковая любовь.
Снаружи кукла – вполне живая: смеётся, злится, с друзьями пьёт,
когда на кнопочки нажимает её талантливый кукловод.

Снова на repeat поставив сны,
называешь это словом «счастье».
Хватит притворяться.
Возвращайся.

Наверно, так сочиняют сказки.
Наверно, так забывают риски.
А что там было? Закат на Ваське,
в бутылке с колой плескался виски,

Небо серой простынёй укрывает крыши,
город замер, словно кот, увидавший мышь.
Это время нам дождём на асфальте пишет
расшифровку разных фраз под паролем «мы».

Над городом горит закат,
и ждёт замёрзшая река,
что кто-то, взяв волшебный ластик,
сотрёт с неё ледовый лист…

я давно хочу написать стихи
чтобы чётко в цель чтобы все в слезах
на простой мотив можно сделать хит
то есть сделать вид что смотрю назад