Такахама Кёси

Дыма не видно —
никто не сжигает в садах
опавшие листья…

О, как дорога мне
росистая эта трава!
Вспоминаю былое…

Исполинский клен
листвою рдеет тревожно,
готовый вспыхнуть…

Вот огни светляков,
застигнутых ливнем вечерним,
растворились во мгле…

Голые ребятишки
на берегу в Ураясу.
Тростник цветущий…

Пересекаю
реку дум своих долгих — и снова
дождь лепестков…

Последние ливни
пронесшегося тайфуна —
снова и снова…

Кончается осень.
В ясном свете луны замечаю,
как постарел мой гость…

Орхидеи весной
тоскуют по горному солнцу
незапамятных дней…

Неужели и впрямь
вы еще журчите в долине,
о вешние воды?.

Ночью на остановке
от холода переминаюсь,
как озябшая нянька…

На правой щеке
зимнего солнца лучи.
Иду к горе Ураяма…

Подле храма в саду
вечно будет стоять на закате
камень Закатное солнце…

Ливень прошел,
но по-прежнему не спадает
духота весенней ночи…

Ставлю вещи на свет
и смотрю, как рождаются тени
в полдень осенний…

Как он несется
по теченью речушки горной,
стебель редьки с цветами!..

Мацумуси пищит.
Мне все слышится: «Тятя, тятя!»
Нету матери у сироты…

Учителя голос,
усталый и приглушенный, —
вечерняя школа…

Под окном у меня
в три голоса выкликают:
«Купите угля!»

Ночным мотылькам —
и тем полюбилась, как видно,
настольная лампа…

Спите, токийцы!
В пору зимних дождей впервые
ночное затишье…

Позднюю осень
на горе Эйдзан я встречаю.
Воспоминанья…

Старый квартал —
лабиринт переулков.
Всюду сушат каштаны…

Вослед облакам,
плывущим по небосклону,
ухожу и я…