Hosco

Под шлепанье прибоя темнота
Дожевывала полосу заката,
Луна кривила отраженье рта
Ухмылкой кровожадного пирата.

Огнемётом жары тычет в спину горячее солнце
И каратель-июнь добивает остатки весны,
Партизанским отрядом прохлада по лесу крадётся,
Не решается тень хоть на шаг отойти от стены.

Таксисту снится розовая степь,
Верблюжье молоко в простом кувшине.
Пока механики меняют цепь,
Он спит в своей натруженной машине.

Нельзя прощать, другого ненавидя,
И ненавидеть, всё ещё любя,
Нельзя кого-то походя обидеть
И не поранить самого себя.

В голове бьются мысли, как тётки в грязи,
В кровь добавили явно палёный бензин,
Ночь придушенной кошкой хрипит в темноте,
Нужно взять и заставить себя улететь

Когда корабль плоскость океана
Меняет на трехмерность глубины,
Тогда возможность есть у капитана
Взглянуть с обратной стороны волны

Петербургский туман дирижирует палочкой Коха,
Глаз опухшего неба сочится угрюмым дождём,
Тычет ветер под ребра ножом, словно пьяный пройдоха,
Забираясь под юбку апреля шальным октябрём.

К церковной лавке подошёл старик,
У входа взял стоящий грязный веник,
Снег отряхнул на мокрый половик
И протянул пригоршню медных денег: