Emilia Bonneville

У Трёхглазого Ворона память - бездонный край.
Ему ведомы тайны, которых коснулось время.
В небесах и лесах, в окружении волчьих стай
Я искал его след, и ему безгранично верил.

Сны легли под утро испариной на лицо,
Пробудив застарелую боль от моих рубцов,
Эта боль тиха, незаметна, как мышь в норе,
Мне нельзя кричать; умереть - даже меньший грех.

Горят костры на исходе лета, и небеса проклинают мир.
Как много тех, кто устал от света, кто заточён был в плену квартир!
Не выходи ко мне, я опасна, я слишком долго тебя ждала.
Закат пылает кроваво-красным - природа, видимо, тоже зла.